Духовность и мораль — апология нового общественного порядка

Главная » Рефераты на русском » Духовность и мораль — апология нового общественного порядка

Чингисхан испытал превеликие трудности, создавая свое государство. Те войны, которые в течение 30 лет он вел с родственными племенами, Чингисхан считал самыми тяжелыми в своей жизни. Каждое из тех племен, которое поддерживало его или выступало против, носило имя какого-нибудь потомка Ай-Шоны, поэтому каждое племя страдало непомерной гордыней, вытекающей из великой родословной. Не имело никакого значения, что когда-то племя являлось «сакским», «уйсуньским», «гуннским», «сяньбийским» или «юэчжийским». Решающим считалось то обстоятельство, что в определенный момент своей истории племя пригласило управлять им в качестве хана одного из потомков Бумына Ер-Тюрка и приняло самоназвание в соответствии с именем или прозванием приглашенного хана. С этого момента все соплеменники считались сыновьями или дочерьми тюркютского хана.

В течение полувека после смерти Бумын-кагана его потомки еще могли разобраться в выработанной им удельно-лествичной системе старшинства и по праву предъявлять претензии на главенствующую роль в том или ином регионе Великого Тюркского каганата. Но позже появилось и наслаивалось все больше и больше неразберихи в претензиях подобного рода. На территории бывшего Восточнотюркского каганата, где родился Чингисхан, все племена вели свои родословные от прославленных тюркютских ханов. Например, кереи и кереиты, найманы и уаки, ойраты и коныраты знали, что они ведут свою родословную от первого западнотюркского кагана Абылая Второго. Буряты и тайшиуты считали своим родоначальником великого хана Бури. Дулаты и жалаиры вели родословную от Тан-хана. Все считали себя потомками Ай-Шона и Бумын-кагана. Все претендовали на роль «старшего брата», которому обязаны были быть послушными «младшие братья» в лице остальных.

Если при Бумын-кагане существовала строгая иерархия во взаимоотношениях ханов, то во времена юности Чингисхана царила полная анархия в отношениях между удельными князьями. Мало кого из них устраивала идея возрождения былого величия тюркской державы. Многие стремились вообще исключить вероятность государственной централизации власти вокруг одного кагана. В исключительных случаях смертельной угрозы со стороны соседних держав они готовы были на время объединиться вокруг избранного кагана, предоставив ему полномочия Верховного Главнокомандующего, но при этом не скрывали намерений немедленно лишить его реальной власти после снятия нависшей угрозы. Зная об этих настроениях, Чингисхан решил сменить старую аристократию на новую. Он искусно воспользовался тем обстоятельством, что на просторах бывшего Восточнотюркского каганата не было ни одного вольного кочевника, который не был бы убежден в том, что является прямым потомком Бумын-кагана. За 30 лет изнурительной гражданской войны Чингисхан «методом проб и ошибок» произвел отбор личностей, которых он называл «арыстар» («аристократы духа»). Они были беззаветно преданы главному принципу легендарного Арыс-бия: «Жизнь дороже богатства, честь дороже жизни». По свидетельству Майкы-бия, Чингисхан временами горько сетовал, что из трехсот истинных аристократов духа, сплотившихся вокруг него, к моменту избрания его каганом в живых осталась лишь треть. Не сразу и не вдруг, а осмысленно и постепенно они становилось на сторону Чингисхана. Среди них были и родоплеменные старшины, прибывшие в ставку Чингисхана со своими дружинами, и мергены, охотившиеся на диких зверей в одиночку, и рядовые табунщики, и степные ораторы-мудрецы (шешены), и степные барды («галы»), и трубадуры («серi»), уйгурские купцы и даже «бақсы» (знахари-экстрасенсы, ошибочно именуемые «шаманами») (82).

.

За 30 лет непрерывных межплеменных войн Чингисхану не составило особого труда познать, «кто есть кто» в Степи. С печалью он осознавал, что такое познание стоило большой крови, но успокаивался тем обстоятельством, что отбор происходил естественным образом. В моменты многочисленных схваток люди невольно «выворачивали наизнанку» свои души. Такие понятия, как честь, совесть, достоинство, боевое братство, самоотверженность, преданность клятве, становились прозрачными, зримыми, осязаемыми. Без опоры на такие качества единомышленники Чингисхана, целью которых было объединение племен в единую нацию, не смогли бы одержать победу в тридцатилетней гражданской войне.

Но не только на мужество и героизм соратников, их беззаветную преданность общей цели уповал Чингисхан. Он высоко ценил инициативность, самостоятельность военачальников в принятии решений. Никогда не подавлял соратников своим авторитетом. Любого из них умел выслушивать до конца. Поощрял тех, кто говорил правду в глаза.

Не только старших по возрасту, но и младших братьев, и даже сыновей Чингисхан научился слушать, не перебивая, не затыкая рот, подавляя в себе эмоции (83). Свое мнение высказывал только лишь после того, когда выслушивал всех. Так, по его мнению, должен был вести себя Верховный судья власти, «Төре». Он говорил: «Хан екi рет сөйлемейдi. Бiр рет айтады», т.е. «Хан принимает одно-единственное решение и позже его никогда не отменяет». Поскольку правом выносить окончательный вердикт обладал каган как «төре», т.е. верховный государственный судья, то он должен был досконально выслушивать всех, тщательно взвешивать все доводы «за» и «против» и принимать справедливое решение. Обижаясь на критику, поддаваясь гневу, невозможно сохранить объективность, считал Чингисхан, соглашаясь с мудрыми наставлениями своей матери. Требуя от себя полного подчинения рассудку, он требовал того же самого от соратников. Чингисхану принадлежат бессмертные слова: «Бiлек бiрдi жығады, акыл-айла мынды жығады» — «Силой можно победить одного, а умом и тактическими уловками можно победить тысячу». Опираясь на этот принцип, Чингисхан назначал военачальниками тех своих испытанных соратников, которых отличала способность самостоятельно ставить перед сражением оперативно-тактические задачи и успешно решать их в конкретных условиях боя. Но не только. От каждого нояна (князя-полководца) также требовалось гражданское организаторское искусство. Он должен был стать не только «отцом тысячи воинов», но и «отцом тысячи семей», т.е. хозяйственником-управленцем.

Контингент «мын-кол» формировался по принципу «все однополчане — родные братья». По древнетюркской традиции те, кто был связан кровным родством по отцовской линии до седьмого колена, считались родными. Связанные родством с восьмого по четырнадцатое колено считались двоюродными. Те, кто имел родство в пределах от пятнадцатого до двадцать первого колена, считались троюродными братьями и т.д. Таким образом, весь монгольский улус считался состоящим из одних братьев и сестер. Чингисхан заявил, что одним из лучших качеств новой нации должно стать «бауырмалдык» — тяга к братству. «С молоком матери дети должны впитать в себя качество “бауыр-тартқан-жүрек” (сердце, тянущееся к братству)», — говорил он. И добавлял: «У взрослых должна болеть печень (бауыр), когда они истоскуются по братству».

.
.

Поскольку формирование полков и, соответственно, родовых общин происходило по принципу «все однополчане — родные братья», то естественным образом в армии укоренился «цементирующий принцип»: «Ағасы бардын жағасы бар, iнiсi бардын тынысы бар» (имеющий старшего брата имеет надежную опору, имеющий младшего брата имеет надежного исполнителя). Согласно этому принципу старшие должны были заботиться о младших, а младшие — беспрекословно и качественно выполнять приказы старших. Неуклонное следование всех этому принципу обеспечивало в армии Чингисхана железную воинскую дисциплину. Первый долг командиров состоял в постоянном проявлении заботы о рядовых воинах.

Назначение Чингисханом ноянов не вызвало в обществе ни нареканий, ни сомнений. Во-первых, каждый из назначенных знал наизусть свою родословную до пятидесятого колена и мог свободно доказать, что является одним из прямых потомков «Ер-Түрiка». Во-вторых, каждый из них, пройдя со своими воинами тяжелейшие испытания в десятках сражений, на деле доказал, что является настоящим «ар-ісі», аристократом духа. В-третьих, Чингисханом к тому времени уже была практически уничтожена старая гвардия аристократов, оказавшихся в плену непомерной гордыни, алчности и властолюбия. В-четвертых, новая аристократия на деле доказала, что она способна утвердить прочное единство родов и племен. В-пятых, чингисхановские «арысовцы-арийцы» на деле добились всеобщей безопасности, порядка, дисциплины и справедливых отношений. Именно по этим причинам 95 ноянов Чингисхана были признаны «отцами-основателями» новых родовых общин и племен. Сам Чингисхан был признан «отцом-основателем» новой нации. Опираясь на новую когорту аристократов, каган провозгласил новую эру в истории тюрко-монгольских племен, начавшуюся с их новой родословной.

Весь народ Чингисхан рассматривал в качестве войска. Семья, по его мнению, является первичной ячейкой этого «народа-войска», «государства-армии». Каждая семья должна была поставлять в регулярные войска как минимум одного воина с тремя конями, полным вооружением, обмундированием и снаряжением. Семья должна была готовить воинов с «пеленочного возраста». Она отвечала за начальную военную подготовку. Честь и достоинство семьи определялись по качеству этой подготовки.

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.