Философские вариации на тему музыкальности

Главная » Рефераты на русском » Философские вариации на тему музыкальности

Из самых глубин казахских степей доносится чарующий напев и неиссякаемый ритм. Это бьется сердце Сары-Арка, колыбели казахской музыки. Едва заметный взмах дирижера и мы услышим переливы жемчужной россыпи, перезвон соловьиной трели, бурю страстей и тихую радость осеннего вечера. Позволим себе некоторые философские вариации на тему музыкальности. Если перефразировать Ницше Ф., для которого особый философский настрой сопряжен с ощущением того, что наш мир имеет под собой другую, скрытую реальность, то возможно именно музыка может приоткрыть ее завесу. Еще в немецком средневековье носились толпы с пением и плясками, охваченные дионисийской силой. В этих плясунах несложно представить вакхические хоры греков, воспевавшие воссоединение людей и природы, человека и человека. «В пении и пляске являет себя человек сочленом более высокой общины: он разучился ходить и говорить и готов в пляске взлететь в более воздушные выси. Его телодвижениями говорит колдовство…и в человеке звучит нечто сверхприродное: он чувствует себя богом, он сам шествует теперь восторженный и возвышенный; такими он видел во сне шествовавших богов» [1]. Речь идет, конечно же, об иллюзорности мира, в которую мы с радостным трепетом готовы погрузиться, как если бы ожидали, когда нас накроет морская волна. Для лихорадочного возбуждения от дионисийских празднеств Ницше находит красочное название «напиток ведьмы», подчеркивая пограничное состояние, когда стирается сама грань существования.
Сложно представить, что же явилось началом того переломного момента в истории философии — музыка Вагнера или идея мировой воли Шопенгауэра. Так или иначе их неразрывная связь не случайна. Музыка отражает дух своей эпохи и сама может явиться основой для его движения. Еще свежи в памяти чеканные слова Виктора Цоя: «Перемен требуют наши сердца». Ожидание всегда сопряжено с волнующим чувством перед неизведанным и именно музыка способна передать и создать это чувство. Стадионы, скандирующие в такт металлического и не только рока, полный экстаз тех, кто находится на сцене и изображает особое действо, вызывает ассоциации с культовыми песнопениями почитателей Вакха.
Эта музыка забвения и пробуждения одновременно. Она порождает неведомое многим чувство единения со всеми теми, кто находится рядом с вами, плечом к плечу, рука к руке, вырывая рев возгласов одобрения и восторга. Сравнивая рок концерты с дионисийскими праздниками, а представления первых трагедий с последующими постановками опер, можно лишь вообразить тот накал страстей и бурю эмоций, сопровождавший мистические действа, которые создавали не менее мистические преображения у тех, кто стал их соучастником в роли зрителя и приобщился к некоему сообществу единомышленников. Поистине, звук относится к одному из действующих сил, природу которого могли знать лишь избранные. Несмотря на жесткий цензурный режим в советский период развития философских наук все же происходил обмен опытом с иностранными коллегами, прошедшими довольно жесткий отбор.
В 1977 году издательством «Прогресс» под редакцией В.В. Мшвениерадзе и А.Г. Мысливченко был опубликован сборник переводов с английского с характерным для того времени названием «Современная прогрессивная философская и социологическая мысль в США». Среди таких авторов, как Анжела Дэвис и Говард Парсонс, статья Р.Э. Дейла «К социальной истории музыкальной гаммы». На первый взгляд работа может показаться излишне социологизированной. Все же в контексте нашей статьи она может прояснить целый ряд, как собственно музыковедческих проблем, так и затронуть философский аспект природы социального.
Главная идея автора сводится к тому, что история музыки восходит к звуковой сигнализации первобытных обществ, когда музыка и речь были единым целым. Двухтоновое звучание говорит о наметившейся дихотомии в обществе, что связано, с одной стороны, с половым разделением труда, а с другой стороны, с первыми представлениями о душе и ее телесной оболочке. По его мнению, дальнейшая рационализация музыки повлекла за собой рационализацию самого общества. Первый признак цивилизации можно связать с появлением гаммы, что в свою очередь отражает социальную дифференциацию. Например, развитие древнегреческой цивилизации на основе конкурентного хозяйства, появление частной собственности постепенно разрушило прежнее единство личности и общества.
Феномен отчуждения выразил разрыв между индивидом и обществом. В инструментальной музыке эти процессы нашли свое отражение в переходе от эпической тематики к лирической. В определенный момент в истории Афин эмоциональность противостояла законности и порядку, «энгармоничная музыка, (созвучная) модуляция, выражая эмоциональные переживания угнетенных, продолжала напеваться в фольклорной музыке, тогда как аристократия искала более статичных и контролируемых форм» [2].
На современном этапе рациональная музыка переживает свой упадок и перерождение. Западная музыкальная культура демонстрирует отрицание гаммы, ате-матизм и атональность. По мнению Р.Э. Дейла объяснение этому процессу можно найти, обратившись к современному социальному устройству западного мира в целом. Сам факт наличия тональности говорит о наличии социального неравенства и социальных институтов, основанных на принуждении. Речь может идти о новых формах коллективности, а процессы, происходящие в философской рефлексии и последние тенденции музыкальной жизни, отражают современные им процессы социально-исторической практики.
Некоторые выводы, сделанные Р.Э. Дейлом, натолкнули нас на мысль сравнить графическую картину традиционного произведения казахской музыки — кюя и упрощенную схему социального устройства номадов [3]. Несомненно, кобызовые кюи гораздо древнее и изначально они сопровождали шаманские ритуалы. Повторение предельно обобщенной тематики, воссоздающее кружение и повторение магических заклинаний, создает эффект занятости одной мыслью, а обобщенный абстрактный характер создает информационный парадокс, заключающийся в том, что текст кюя создает внутреннюю информацию слушателя, воздействуя на его фантазию.
Домбровая же музыка с одной стороны демонстрирует строгий канон, а с другой, строится как свободная импровизация. Традиционное устное творчество со временем выработало свои законы импровизации, вызванные особой формой коммуникации. Основная нагрузка в системе автор – слушатель падает на ресурсы долговременной памяти. Произведение устной культуры значительно отличается от аналогичного произведения письменной культуры, в первую очередь тем, что предполагает непосредственное контактное, как зрительное, так и слуховое восприятие. Между исполнителем и слушателем устанавливается двусторонний канал связи, по которому поступает информация и ответная реакция слушателей. Оппозиция автор – слушатель довольно условна, поскольку речь идет о единстве двух творческих начал, выраженных в своеобразном коммуникативном союзе автора и слушателя. Исполнение и прочтение происходят единовременно, как своеобразный план воздействия и план восприятия определенной темы, что создает эффект самовозрастания информации.
Таким образом, бесписьменная культура представляет собой некий монолит, единый функциональный организм, в котором действует специфический механизм в отношении часть – целое, где часть является ветвью всей культуры. Многие закономерности одной ветви встречаются и в других. Монолитность произведения выражается в том, что при сюжетно-тематическом разнообразии тем, четко прослеживается надличный тип сознания. Кроме того, эти темы повторяются в бесконечном варьировании. Структура кюя такова, что исполнение этих тем осуществляется по кругу, каждая новая тема проигрывается при непременном повторном воспроизводстве предыдущей темы.
Возможно, что подобное расширение является структурой не только музыкального произведения, но и всей структуры кочевого общества, если его рассмотреть не в привычной для западного типа генеалогического «древа», а как ризому и матримониальную систему, остающуюся неизменной в своей порождающей основе. Предположим такую картину, что матриархальная система и есть тот самый монолит, в котором нет места для иерархии, каждый новый ребенок это и есть новая вариация прежней темы. В таком контексте музыка может стать ключом к пониманию человеческой культуры и нести в себе тот огромный потенциал, к которому обращались представители, пожалуй, всех направлений философской мысли.
Собственно философский текст может быть создан по форме как музыкальное произведение. Одним из таких «музыкальных» мыслителей был Эрнст Блох (1885– 1977) – немецкий философ, социолог, писатель и музыковед [4]. Чтобы немного проникнуться особенностью его языка, который как и ноты не поддаются пересказу и интерпретации, приведем небольшой отрывок из его работы «Тюбингенское введение в философию»: «К тому, что образует сферу утопического, прежде всего относятся особые утопические страны целительного, технического, архитектурного и географического свойства и измерения. Ведь на родовой территории утопии социальные утопии не являются единственными: наряду с разрисовыванием в них возможного человеческого счастья имеют место рациональные образы человеческого достоинства, разработанные в виде учения о естественном праве. А ближе к раздробленному существованию, касаясь не перспектив, но обеспокоенностей, возникают, повсеместно его опережая, ведущие моральные образы и идеалы, то есть возникает еще не отождествленное Нигде, где струится музыка» [5].
И вот еще: «Я Есьм. Но я себя не имею. И только поэтому мы становимся. Есьм (Bin) — внутренне. Все внутренне темно в себе. Чтобы увидеть себя, а в особенности то, что находится вокруг этого себя, оно должно выйти вовне. Оно должно сделать это для того, чтобы смочь видеть что-либо вообще, себя среди подобного себе, посредством чего Есьм уже более не существует само по себе, но превращается в мы [6].
Завершить нашу тему хочется словами Э. Блоха, которые должны прозвучать как жизнеутверждающий, глубокий аккорд: «Время для воспоминания, как и для Надежды, — это пространство истории, но для одного — спасенно-сохраненное, для другого — спасающе-продолжающее историю, историю с резким акцентом на происходящее.

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.