Формировании племен на территории Западнотюркского каганата

Главная » Рефераты на русском » Формировании племен на территории Западнотюркского каганата

О формировании новых племенных образований на территории Западнотюркского каганата. В 1993 году была опубликована книга на казахском языке Нысанбека Торекулова и Мухтара Казбекова «Қазақтың би шешендері» («Казахские бии и выдающиеся ораторы»). По данным этой книги, Байдибек‑бий жил в 1356-1419 гг. Вместе с Каракожой и Кодан-тайшы, он был одним из ноянов и государственных советников эмира Тимура (1336-1405 гг.), известного в истории под прозванием Тамерлан, «Ақсақ Темір» («Железный Хромец»). По преданиям Жазы‑бия (1801-1846 гг.), Байдибек был одним из первых реформаторов историко-философских учений Чингисхана. Он первым в «постчингисхановскую эпоху» возродил понятия «Ұлы жүз» (Старший жуз), «Орта жүз» (Средний жуз) и «Кіші жүз» (Младший жуз). На языке Майкы‑бия «шың» – это скала-монолит. Байдибек‑бий предложил образ «үш жуз шың» («трехгранной монолитной скалы»). В данном образе «жүз» – это индивидуальная грань пирамиды с особым местоположением в пространстве и специфической историей формирования, т.е. с индивидуальными пространственно-временными характеристиками. По Байдибеку, «Казахский эль» – это «трехгранный монолит», состоящий из трех жузов (10). Родоначальники трех жузов казахов, как гласит предание, были родными братьями по отцовской линии. Но не только кровное родство является объединяющим началом. Объединяют также общий язык, общее мышление, общие обычаи, общие традиции, непрерывно обновляющиеся сватовские отношения по принципу «күйеу – жүз жылдық, құда – мың жылдық» («зять – на сто лет, сватья – на тысячу лет»). Существенное значение для сохранения этнического единства имеет знание родословной, т.е. имен прямых предков по отцовской линии, а также знание великих предков, стоявших у истока формирования ру (родовой общины), тайпа (племени), жуза (автономной разновидности или самоуправляемого образования – орды). Байдибек‑бий придавал большое значение знанию исторических корней жузов. Он был убежден, что недостаточно ограничиваться генеалогическими познаниями, зачастую мифологизированными, в форме сухо-статистических таблиц-«шежіре». Необходимо знать историю формирования древнетюркских родоплеменных образований в их генезисе, в историческом движении. Проще говоря, следует знать не просто имена предков, но и их деяния.

Байдибек первым гласно напомнил о том, что до Чингисхана тюрко-монгольские племена, как правило, носили имена тех древнетюркских ханов, которые в VI-VII веках приглашались для ханствования отдельными родоплеменными образованиями, добивавшимися признания своей целостности, независимости и суверенитета. Автономия внутри тюркских каганатов ассоциировалась со словом «ут», которое в современном понимании можно перевести как «автономная область», «автономный край». В древнетюркском эле было множество «утов», которые в политико-экономическом аспекте были столь же независимыми, сколь независимыми были древнерусские княжества. Если для правления древнерусскими княжествами приглашались избранные прямые потомки легендарного варяга Рюрика, то для правления «утами» приглашались потомки легендарного первого правителя племени «Түрiк үты» по имени Ай-шона (Ашина). Лев Гумилев перевел это имя, а точнее, прозвище, как «Благородный волк». Если учесть, что древние тюрки вместо «ар» говорили «ай», то вместо «Ай-Шона» получится «Ар-Шона», что в переводе с языка Майкы‑бия действительно означает «благородный волк» (11). Но следует также учесть, что древние скифы восточной Степи словом «Ай» отличали своих верховных правителей (12). Например, понятие «Ады-Ай» (в истории – «дай», «адай») переводится как «приглашенный верховный правитель иного племени». У древних туранцев не было понятий «шаң-үй», «каган», «хан», было только лишь понятие «ай». В переводе слово имеет несколько смысловых значений: луна, месяц, свет в ночной тьме, указатель пути во мраке, указатель путей истины, справедливости, правитель общества на пути истины-праведности, светоч благородства. Приставка «шона» у древних степняков имела несколько значений: «прирожденный лидер», «матерый волк», «вожак по крови», «пример несгибаемой воли, самоотверженности и предельной решительности», «безоглядный, доблестный защитник стаи (ута)». Поэтому понятие «ай-шона» у них имело смысл одновременно «лунный волк» и «благородный волк» (13).

Конкретные исторические факты свидетельствуют, что десятки представителей древнетюркской династии «Ай-шона» достойно справились с обязанностями правителей автономных уделов. Все они были потомками первого тюркского кагана Бумына или его младшего брата Истеми-хана. Сам каган и все его многочисленные потомки следовали древнему, как сама Степь, императиву: «Вождь служит элю, эль подчиняется вождю», означавшему, что избранный на курултае правитель посвящает всю свою жизнь делу служения возглавляемому им народу, а народ, избравший правителя, обязан беспрекословно подчиняться его приказам, порядку и дисциплине. По другому эта норма выражалась в образном сравнении с волками: «Вожак служит стае, стая подчиняется вожаку». Позже, в ХХ веке, этот древний евразийский принцип был назван «демократическим централизмом».

Как весьма точно отметил Лев Гумилев, «кочевники Семиречья, Чуйской долины, низовий Волги и Кубани, верховий Иртыша и Ишима выказали полную лояльность династии Ашина. Точно так же повели себя оседлые обитатели оазисов бассейнов Тарима и Аму-Дарьи, и даже горцы склонов Гиндукуша и Кавказа».

Характерной особенностью достойных представителей династии «Ай-шона» была их незыблемая преданность племенам, выбравшим их ханами. Они воистину становились «отцами-основателями» новых племенных образований. Неслучайно племена, пригласившие для правления потомков Бумын-кагана или его братьев, носили самоназвания, совпадавшие с именами приглашенных ханов. С другой стороны, случалось и так, что при возникновении непримиримых противоречий между удельными ханами и племенными старейшинами первые со своими дружинами покидали строптивые племена и откочевывали к своим сородичам, правившим другими племенами. Покинутые племена тут же начинали искать других, пусть и малолетних, представителей династии «Ай-шона», чтобы выбрать их своими новыми ханами. И если в XIII-XVIII веках в Центральной Азии независимыми признавались только лишь те ханства, правителями которых были прямые потомки Чингисхана, то до Чингисхана суверенитет племени («ут») признавался лишь в том случае, если ханом выбирался представитель династии «Ай-шона». Обычно племенем руководил старейшина (14). Хан выбирался в случае образования конфедерации племен: двух, трех-, четырехплеменных союзов. Были и крупные конфедерации из десяти-, двенадцатиплеменных образований. Существовали десятки племенных союзов, которые то распадались, то воссоздавались на новой основе, в зависимости от природно-климатических бедствий и войн, лишавших кочевников основного их богатства – скота, без достаточного количества которого племя не могло выжить, сохраняя целостность. Байдибек‑бий знал родословные всех трех казахских жузов, начиная со времен первых тюркских каганов. Но не только. Он знал «отцов-основателей» целого ряда тюркских народов. Первопредком семи тюркских народов считается «Таң-хан». Лев Гумилев пишет, что так называли удельного хана Турксанфа, который в третьей четверти 6 века правил уделом на Нижней Волге и Урале (15). Турксанф был вторым сыном Истеми-хана (младшего брата первого тюркского кагана Бумына). На языке Майкы‑бия имя «Истеми» звучит как «Ес‑темір» и переводится как «Железная логика». Прозвание «Турксанф», данное Тан-хану персидскими купцами и записанное в персидской транскрипции, на самом деле звучит как «Түрік-сана би» и переводится как «Разумный тюркский би». Поскольку «лақаб» был дан чужаками, а не старшинами племен на курултае, сами степняки его никогда этим прозвищем не величали, в силу «нелегитимности» его присвоения, ни при жизни, ни позднее. Поэтому в летописях он значится как «Турксанф», но в устной истории кочевников всегда именовался «Таң-хан». Сыном Тана был «Мәңгі» («Вечный»). Он правил Прикаспийским уделом. В исторических книгах его имя, как, впрочем, и имена десятков других ханов небольших уделов, не встречается. Дело в том, что «Мәңгі» не входил ни в число наследных принцев, называемых «тегинами», ни в число крупных военачальников, а целиком посвятил свою деятельность обустройству удела, которым он правил. По всей вероятности, он преуспел в этом деле. Неслучайно он получил прозвание «Мәңгі-ғыс», что в переводе означает «Вечный воистину». Приставка «ғыс» у древних тюрков обозначала истинность, оправданность того определения, которое давалось конкретной личности. В честь Мангис-хана названы горы Мангистау на полуострове Мангышлак.

На языке Майкы‑бия «іс» это не просто «дело», это реализуемая в действительности внутренняя сущность человека, осуществление потенциально заложенной основы, проявление его сути (16). Древние тюрки говорили не «іс», а «иш» или «ич». Словосочетание «делай дело» у них звучало так: «қы-иш» или «иш-қ» (17). Слово «қы-иш-ылайық» означало «делай дело образцово». Понятие «кишлак», соответственно, обозначало «городок для мастеровых людей». «Мәңгі» по достоинству оценивал ремесленников и построил для них укрепленные поселения на полуострове, который входил в его удел. В честь этого события полуостров и получил название Мангышлак. В возрасте пятидесяти лет «Мәңгі» получил прозвание «Алаш-бай». Слово «алаш» на древнетюркском языке одновременно обозначало такие разные понятия, как «радуга», «разносторонний», «предприимчивый», «хваткий». «Мәңгі-Алаш» действительно был талантливым, разносторонним хозяйственником-управленцем. Не случайно его называли не «Алаш-хан», а «Алаш-бай».

По сказаниям Байдибека, Алаш стал баем в благословенные времена («құт заман») Алаша-хана, когда тюрки и их подданные владели несметным количеством скота. Слово «алаша» переводится как «страдающий от проказы». По данным Льва Гумилева, от проказы страдал тюркский каган Кара-Чурин Тюрк. Ему на время удалось объединить Восточный и Западный каганаты, и, по данным Койшигары Салгарина, он имел практически неограниченную власть в качестве «великого кагана» в 600-608 гг. н.э. Прозвание Кара-Чурин Тюрк на языке Майкы‑бия звучит как «Қара Жаурын Түрік», что означает «Тюрк, у которого лопатки почернели от болезни». По всей вероятности, проказа явным образом сказалась на лопаточной части тела этого кагана.

«Мәңгі-Алаш» приходился племянником Алаша-хану, поскольку его отец, Тан-хан, был родным младшим братом Кара Чурин Тюрка. По традиции того времени, союз племен, которым руководил «Мәңгі-Алаш», назывался «Мәңгі-Елі», или «Эль Мәңгі». Алаш в своем эле различал три категории населения: «мәнгі қу» – это «вечные лебеди», т.е. кочевники-скотоводы, «мәңгі-қол» – «вечные воины»; «іс елі» – «мастеровой люд, ремесленники». Старшего сына «Мәңгі-Алаша» звали «Қадыр» («Уважаемый»). Он стал ханом одновременно двух элей: «Мэнгі қу» и «Мәнгі қол». Получил прозвание «Жәй елі ханы», т.е. «Хан простонародья». В народных преданиях это прозвище звучит как «Жейильхан».

Второго сына «Мәңгі-Алаша» звали «Қалша» («Носитель большого родимого пятна»). Такое имя было дано не случайно. Кочевники издревле придавали большое значение пятнам, обнаруженным на теле ребенка. Считалось, что родимое пятно – это метка судьбы, и необходимо отразить «знак судьбы» в имени ребенка словами «қал» («большая метка») или «мең» («маленькая метка»). «Қалша» стал ханом племени «Іс елі» («мастерового люда») и получил прозвание «Iс елі ханы». В народных преданиях это прозвание звучит как «Сейиль-хан».

Из 16 сыновей Сейиль-хана удельными князьями стали двое: «Жүқ» («Выносливый») и «Түрік-мен». По казахским народным преданиям, «Сейил-Жүқ» (Джук, сын Сейиля) считается родоначальником турков-сельджуков (современных турков), а «Түрік-мен» – родоначальником современных туркменов. Казахская эпонимическая традиция гласит, что имя «Түрік-мен» отражает наличие у него маленького родимого пятна («мең»), хотя зарубежные и отечественные русскоязычные филологи, не знакомые с логикой и традициями степняков, считают иначе, рассматривая слово «мен» в качестве осколка индоевропейской языковой традиции как «человек», или «мужчина».

Удел Жейильхана унаследовал его сын по прозванию «Майқы-би-Сыбиян». Он считается одиннадцатым по счету языкотворцем, которого прозвали Майкы. Чингисхановский ноян Майкы считается Майкы двенадцатым. Лев Гумилев отмечал, что «сыфаян» – это «высший государственный советник». Позже вместо тюркского слова «сыфаян» в Средней Азии употребляли персидское слово «визирь». Сыновьями Майкы‑би-Сыбияна были «Өзібек» («Сам себе властелин»), «Үйғыр» («Соборный»), «Аяр-Қалпы-ақ» («Милосердный, ведущий праведный образ жизни»). Среди сыновей Аяр-Калпы-ака ханами стали «Қаз-ақ» («Гусь праведный») (18), «Қырғыс» («Воистину облюбовавший склоны гор»), «Сөз-ақ» («Истинно глаголящий праведными словами»). В народных преданиях «Сөз-ақ» звучит как «Созақ». Сыном Созака был «Қара Қалпы-ақ» («Смуглый, ведущий праведный образ жизни»). Уместно отметить, что испокон веков у евразийских кочевников ярко выраженный цвет волос, лица, кожи также воспринимался как знак-метка судьбы и обязательно отражался в имени или прозвище. Позже это имя, ставшее этнонимом, упростили, произнося как «Қара Қалпақ» (Черный колпак, черный клобук).

В соответствии с устным уставом Бумын-кагана, на территориях, подвластных тюркским империям, автономными правами обладали лишь те племена, которые выбирали для себя и приглашали для правления прямых потомков самого Бумын-кагана или его родных братьев. Спустя полвека с момента образования первого Тюркского каганата (551 г. н.э., по данным С. Кляшторного и Т. Султанова) удельные тюркские ханы разделились на воинственных и мирных. Воинственные расширяли границы империи, а мирные обустраивали свои уделы, добиваясь их процветания. Воинственные ханы придерживались символического философского образа «боз-бөрі» («серые матерые волки»), а мирные ханы, напротив, придерживались символических образов вожаков стаи мирных перелетных птиц: «қу» лебедей или «қаз» гусей. Воинственные («бөрі» или «шона») ханы брали на себя двуединую функцию: во-первых, наносили упреждающие, превентивные удары по потенциальным противникам, угрожающим целостности каганата; во-вторых, неустанно контролировали Великий Шелковый путь. Охрана главной торговой артерии не только приносила прямые доходы в казну, но и предотвращала возможность резкого повышения цен на товары из-за потерь, которые несли купцы в случаях разбойничьих нападений или взимания высоких пошлин алчными правителями городов, расположенных на караванных путях. В результате в уделах мирных ханов происходил достаточно справедливый обмен товаров местного производства на товары городского производства, и не было обид на грабительские цены ни со стороны местного населения, ни со стороны местных купцов. Это обстоятельство облегчало мирным ханам-хозяйственникам решать задачу повышения благосостояния населения их уделов. Разумеется, не всем это удавалось. Но первопредкам турков, туркменов, узбеков, уйгуров, казахов, кыргызов и каракалпаков, безусловно, удалось создать крупные и прочные союзы племен на основе длительного периода мирного процветания, и имена этих тюркских ханов не случайно стали названиями этих семи национальностей. В устных казахских преданиях говорилось, что в древности семерку братьев, носивших имена Сейиль-Жук, Туркмен, Узбек, Уйгыр, Казак, Кыргыз, Каракалпак, называли «Йети огуз». На языке «Майқы би» это название звучит как «Жеті ақ құс», что в переводе означает «семеро белых (праведных) птиц». Поскольку у южных тюрков понятие «белые птицы» звучало как «ок гуз», то в персидских летописях эти племена упоминаются как огузы. Их легендарным прародителем считается Огуз‑каган. Огузы не только отличали себя от тюркютов, но и противопоставляли им себя, отказавшись от воинственного образа «бөрі» («матерых вожаков волчьей стаи») и приняв мирный философский образ «вожаков птичьих стай». Именно по этой причине, как говорят об этом казахские легенды, «шесть Огузов»: туркмены, узбеки, уйгуры, казахи, кыргызы и каракалпаки, стали позже обособлять себя как «Алты алаш» («шесть потомков Алаш-бая») от турков-сельджуков с того момента, когда сельджуки возродили для себя воинственный образ «боз бөрі» и начали проводить политику военной экспансии. К конфедерации племен «Мәңгі Алаш», или «Алты алаш», или «Белых птиц» исторически имеют право отнести себя и древние казаки Белой, Синей, Червонной и Черной (Коренной) Руси. Вначале они принадлежали к трехплеменному союзу «Атаман» («Аты-аман», «Отоман»). Самоназвание этого большого племени происходит от прозвища третьего западнотюркского кагана, которого в детстве прозвали «Шұлы» («Гласный»), позже «Іні-көр» («Заботься о младших братьях»), а еще позже – «Атаман». Второе прозвание он получил после того, как взял под свою опеку всех младших братьев, которые находились с ним в родстве до восьмого колена и изъявили желание перекочевать в его владения. В народных преданиях «Іні-көр» получил известность как каган с тридцатью тремя младшими братьями, которые и прозвали его «Атаман». Не исключено, что прообразом «дядьки Черномора» и его тридцати трех богатырей в русском народном фольклоре является Атаман с тридцатью тремя братьями. По данным Койшыгары Салгарина, Атаман правил Западнотюркским каганатом в 600-618 гг. Как отметил Лев Гумилев, в 618 году Атаман был зарезан послом восточнотюркского кагана. Спустя некоторое время племя, которое называло себя «Атаман», руководимое триумвиратом правнуков покойного кагана, откочевало в Прикаспийский регион, затаив обиду не только на восточнотюркского, но и шестого западнотюркского кагана, который занялся преследованием этого племени за непокорность. Племя «Атаман» не случайно прикочевало во владения первого огузского хана, которого прозвали «Қаз-ақ» и который в народных преданиях обозначен как «Казак Первый», поскольку среди его потомков были и «Казак Второй», и «Казак Третий». Первого отличают прозванием «Мәңгі-Алаш-Қазақ». Он находился в пятиюродном кровном родстве с правнуками Атамана и, по древнетюркским традициям, обязан был опекать их как родных младших братьев. Но при этом решающее значение имело все-таки следующее обстоятельство. Казак Первый провозгласил незыблемую приверженность двум главным правам кочевника: «Өз еркі өзіне» («вольному воля») и «Кетемін дегенге даұ жоқ» («право на уход»). Именно безоглядное принятие этих принципов степной вольной жизни способствовало тому, что Казак Первый усыновил потомков кагана Атамана. С того момента все, кто именовал себя атамановцами, начали называть себя казаками. В качестве своих предводителей они в течение длительного времени выбирали только лишь прямых потомков кагана Атамана и называли их атаманами. Позже, в силу природных катаклизмов, сопровождавшихся большим падежом скота, огузы Прикаспийского региона вынуждены были откочевать в другие земли. Более половины от их общего числа откочевали в Прииртышье, менее половины – откочевали на запад. Что касается казаков-атаманцев, то вначале они обосновались в местности, которую называли «Атаман». В российской топонимике эта местность получила название «Тамань» (Таманский полуостров) то ли по имени легендарного Атамана, то ли по имени другой личности по имени Тама-тархан.

Еще раньше узбеки откочевали к Сыр-Дарье, кыргызы – к Енисею, каракалпаки частично откочевали вместе с узбеками, частично – с туркменами, частично ушли на запад.

Казаки, прикочевавшие в Прииртышье, влились в состав эля (союза племен), который называл себя «Қаый» и в древних летописях прописан как «Каи». По преданиям Жазы‑бия, это самоназвание происходит от имени хана, которого звали «Қайыр» («Благонесущий»). Поскольку древние алтайские тюрки не выговаривали букву «р», то у них слово «қайыр» звучало как «каый» («каи»). «Қайыр» был сыном основателя Западнотюркского каганата, прозванного «Абыл-ай-хан Второй» и носившего имя «Аброй» («Имеющий непоколебимый авторитет»). В тюрко-монгольской истории он стал вторым каганом, получившим прозвание «Абыл-ай-хан». Первым такое прозвание получил его отец, Мукан-каган, правивший Великим тюркским каганатом в 554-572 гг. Аброй получил столь почитаемое прозвание от старейшин пятиплеменного союза «Дулы» и пятиплеменного союза «Науша-би» после того, как решился на откочевку в центр западной части тюркской империи и создание там суверенного Западного каганата («Оң құт»), независимого от Восточного каганата («Сол құт»). Аброй объявил о самом себе: «Төремін», что означало: «Я – верховный арбитр в суверенном государстве». Не случайно в китайских летописях он прописан с прозваниями «Торэмен», «Далобянь», «Або-хан», «Абруй». В качестве независимого государя первую свою ставку он обосновал в местности, которую до сих пор называют «Төре тамы» («глинобитное городище кагана Торе»). Эта местность находится в современной Кызылординской области, вблизи космодрома Байконур.

Управлять Западнотюркским каганатом Абылай-хан Второй смог только лишь в течение трех лет (584-587 гг.) Под натиском войска Восточного кагана он со своей дружиной перекочевал на юг и обосновался в Пайкенде (близ Бухары). Здесь его и нашла смерть. Он был казнен по приказу Алаша-хана (Кара Чурин Тюрка). После этого сын Абылая Кайыр-хан откочевал из Семиречья в Прииртышье с двумя поддержавшими его племенами (одно племя с самоназванием «Дулы-Абыл», другое племя с самоназванием «Абыл-Науша‑би») и там объявил, что не станет подчиняться ни одному кагану, а его эль становится «Дала еркіні», т.е. «степной вольницей» (19). Этот эль в истории назван «Каи». Для него прибытие Казака Первого оказалось благоприятствующим событием. Племя, называвшее себя «Степная вольница», с энтузиазмом воспринимало принципы свободной кочевой жизни – «вольному воля» и «право на уход».

Закономерно то, что новый союз племен признал Казака своим верховным бием. Логичным было и то, что его прозвали «Ар-іс» («Дело чести, достоинства», «Благородная сущность», «Ариец»). О «смешанном арийско‑тюркском» государстве в «Закаспийской области» пишет историк Евграф Савельев (1860‑1927), известный исследователь родом из донских казаков, в своем фундаментальном труде «Древняя история казачества», написанном им в 1915 году. Казак Первый получил прозвание «Ариец», поскольку возродил древнее учение Алп‑Арыс-бия (Афрасиаба), который жил за две тысячи лет до него и в честь которого названа река Арысь в Южном Казахстане. Его учение «Ар-іс» (Арыс, Арийство) в смысловом переводе означает «Аристократия духа». Согласно этому учению, существуют три разновидности аристократов духа. Первая называется «ақ-ар-іс» (белое дело чести). К ней относятся личности, про которых можно сказать, что они с молоком матери впитали в себя способность служить делу «ақтық» – обеспечению единства общества на основе беззаветной преданности истине-правде и истине-справедливости. Они призваны утверждать в жизни праведность суда биев. Вторая разновидность называется «жан-ар-іс». К ней относятся духовно цельные личности, ценностно относящиеся к природе и творческим способностям человека, которые можно развивать до бесконечности. Они призваны воспитывать в человеке трудолюбие, страсть к творчеству, самоотверженность в деле служения роду-племени, ценностный рационализм, разумное самоограничение и сострадательное отношение к сородичам и соплеменникам. Гармоничному развитию рассудка (сана), чувства (сезім) и души (жан) способствуют «күй» (музыка), «ән» (песня), «жыр-толғау» (эпос), «дастан» (легенда), «білгірлік» (знание), «ұсталық» (мастерство на все руки). В конечном итоге, такое гармоничное развитие способствует делу «жан-ар-ісі» – единству на основе духовной цельности. Третья разновидность называется «бек-ар-іс» (прочное дело чести). К ней относятся личности, беззаветно преданные принципу стального единства: «ақ найзаның ұшымен, ақ білектің қүшімен ел болуды ойландар». В образном переводе это означало «обеспечивать существование эля в целостности, праведно используя острие копья и силу справедливой власти».

Когда Казак Первый получил дополнительное прозвание «Арыс», ханом эля «Каи» был престарелый праправнук («немене») Кайыр-хана Первого, по прозвищу «Шақ-шақ». Словосочетание «шақ-шақ» в образном переводе обозначало «коли-руби». Это прозвище «Шақ-шақ» получил в детстве по той причине, что в играх со сверстниками всегда брал лидерство на себя и часто командовал: «Коли-руби!». Время его правления элем «Каи» было тяжелым в том отношении, что часто сменявшие друг друга каганы, как восточные, так и западные, как правило, начинали свою деятельность с попыток подчинить себе «степную вольницу». Фактически, не проходило ни одного года без сражений за сохранение независимости и целостности племени. В жестоких сражениях погибли все восемь сыновей Шак-шака, и под старость лет он оказался без наследника. Поэтому он искренне обрадовался прикочевке Казака со своим элем. Перед самой смертью он собрал всех старшин эля «Каи» и объявил, что усыновил Казака и наделил его всеми полномочиями своего наследника. Таким образом, «Қазақ-хан» стал ханом конфедерации из трех племен: «Каи», «Мәңгі қу» и «Мәңгі қол». К счастью для Казака, у него еще оставались в живых три малолетних сына. Старшие погибли в сражениях, отстаивая права племени на полную независимость и самоуправление внутри Западнотюркского каганата. Из оставшихся в живых старшим был «Таң» («Рассвет»), средний носил имя «Кең» («Великодушный»), а имя младшего было «Алшын» («Всегда берущий инициативу на себя»). По достижении сыновьями пятнадцатилетнего возраста каждому из них «Қазақ» выделял уделы для правления. «Таң» получил в управление племена «Дулы-Абыл» и «Мәңгі қу». При этом отец завещал ему быть последовательным приверженцем учения «Ақ-ар-іс» («праведность – первая грань дела, чести и достоинства»). В связи с этим «Таң» был прозван «Ақ‑ар‑іс». «Кең» получил в управление эль «Қайыр-Науша би» и прозвание «Жан‑ар‑іс» («Духовность – вторая грань дела, чести и достоинства»). «Алшын би» был наделен правами хана эля «Мәңгі қол». Он получил прозвание «Бек‑ар‑іс» («Крепость духа и надежность – третья грань дела, чести и достоинства») (20). Таким образом, еще при жизни Казака Первого под его руководством образовался трехплеменной союз из элей «Акарыс», «Жанарыс», «Бекарыс». Эта конфедерация племен в народных преданиях получила название «Қаұмы-ақ» («Справедливое общество») (21). Коль скоро консолидация родовых общин и племен происходила на основе таких ценностных установок, как свобода волеизъявления родовой общины, соборность, справедливость, сила духа и надежность, то, безусловно, можно говорить о состоявшемся военно-демократическом обществе с самоназванием «Степная вольница» – «Дала еркіні».

Жазы‑бий подчеркивал, что это общество еще при жизни Казака Первого усилилось за счет прикочевки других племен. Так, например, в племя «Акарыс» влилось племя «Жаныс», родоначальником которого считается второй по счету западнотюркский каган по прозванию «Жаны-іс тегін» («Наследный принц с прозванием «Душой преданный делу»). Этот каган правил империей в 587-600 гг. и погиб в сражении. Спустя 10-15 лет после его гибели потомки Жаныса Первого подверглись преследованию со стороны новых западнотюркских каганов, и поэтому эль, называвший себя «Жаныс», откочевал из окрестностей гор Каратау к Прииртышью. Что касается племени «Жанарыс», то оно усилилось за счет добровольного присоединения племени «Үймек» («собирающее, цементирующее»). А племя «Бекарыс» усилилось за счет прикочевки потомков хана по имени «Жетіру» («Заботящийся о росте численности и процветания»), который в китайских летописях значится как «Шету», а в книге Льва Гумилева «Древние тюрки» – «Жету». Поскольку представители клана «Ай-шона» не проговаривали букву «р», то прозвище этого хана звучало как «Жетиу». Как отметил Лев Гумилев, «Жетіру» был старшим сыном второго великого кагана по прозванию «Іс игі қол» («Военачальник благих дел»), который правил Великим тюркским каганатом всего полгода в 553-554 гг. и скончался от неустановленной болезни. С именем этого кагана связано то обстоятельство, что впервые в тюрко-монгольской истории понятие «благо» стало обозначаться «игi». Это слово заменило древнетюркские слова «құт» и «күй». Оба этих слова обозначали благо для человека как индивидуума и его рода, слово же «игi» имело общечеловеческое значение и смысл «благо для всех», «всеобщее благо». Во времена тюркских каганатов оно не получило распространения. Лишь столетия спустя Чингисхан, придя к власти, возродил это понятие, придав ему следующее содержание: «Бірлік бар жерде тірлік бар. Игі – бірлікте». В смысловом переводе это означало: «Там, где есть единство, там есть существование. Чтобы благо было всеобщим, нужно единство». Судя по преданиям Байдибек‑бия, часть тюркютов начала проявлять особенную заботу о единстве уже во второй половине седьмого века, т.е. именно в те времена, когда распри и раздоры между тюркютскими племенами разрослись до беспрецедентных масштабов. Уже к третьей четверти 7 века на обломках развалившегося Западнотюркского каганата образовались три устойчивых независимых конфедерации племен, которые Байдибек‑бий называл тремя жузами: «Акарыс», «Жанарыс», «Бекарыс». Именно этот союз племен послужил основной для образования Тюргешского каганата.

Загрузка...

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.