Герменевтика городского пространства

Главная » Рефераты на русском » Герменевтика городского пространства

Герменевтика как одно из направлений философской мысли может предложить некоторые подходы к пониманию и решению проблем взаимодействия человека и мира, и в частности, человека и урбанизационной (городской) среды. Герменевтика понимается как «раскрытие (прояснение) ранее скрытого». Это, во-первых, искусство понимания как постижения смысла и значений знаков, во-вторых, теория и общие правила интерпретации текстов, и, в-третьих, философское учение об онтологии понимания и эпистемологии интерпретации.
Центральным аспектом герменевтики Ф. Шлейермахера является идентификация исследователя текста с индивидуальным, уникальным содержанием духа («индивидуальностью»), скрывающегося за текстом, чтобы понимать автора даже лучше, чем он сам себя понимает. Основная проблема понимания связана с пространственной и временной дистанцией, разделяющей исследователя и объект. При этом герменевтика должна способствовать преодолению дистанции между ними.
В. Дильтей обратил внимание на то, что познающий субъект является историческим существом. Он сам творит историю, и сам ее пытается объяснить. Исходя из этой сращенности исторических событий и их понимания, он считает, что история занимается теми взаимосвязями, которые могут быть пережиты индивидом. В самом же переживании нет различия между актом переживания и тем, что внутренне воспринимается, переживание является неразложимым далее бытием.
М. Хайдеггер в «Бытии и времени», развивая философскую герменевтику, стремился раскрыть смысл того сущего, которое есть мы сами — Dasein. Для обозначения обращающегося в мире Dasein Хайдеггер ввел понятие «бытия-в-мире» (In-der-Welt-sein). Бытийный модус растворения в мире сущностного обусловливает и феномен, отвечающий на вопрос о кто- Dasein. В данной связи обозначаются две структуры «Dasein: со-бытие (Mitsein) и со-присутствие (Mitdasein). В этом кто-способе бытия находит свое основание модус повседневного бытия самости. Другие, встреченные Dasein, всегда делят c ним и между собой мир, и поэтому мир экзистенциально есть совместный мир. В этом совместном мире бытие Dasein есть событие с другими в модусах заботливости». Хайдеггер понимающе относится к миру, которое всегда есть бытие — в — мире.
Гадамер, высоко оценивая хайдеггеровскую позицию, считал, что именно она позволила отойти от жесткого историзма, благодаря его трансцендентальной интерпретации понимания проблема герменевтики приобрела универсальные очертания, даже приращение нового измерения, в философском развитии следует за его концепцией.
Традиционная герменевтика, прежде всего, была «искусством понимания», которое было занято интерпретацией текстов. Город и городское пространство в этом плане можно рассматривать как своего рода текст. Гадамер специально останавливается на понимании архитектуры, считая её самым благодатным материалом для рассмотрения проблем понимания. В этом смысле герменевтика исследует мир в единстве понимания и интерпретации. В процессе изучения городских пространственных знаков можно столкнуться с определенного рода семиотическими (знаковыми) эволюционными рядами: сменами архитектурных стилей, сохранением или, наоборот, перестройками имеющихся сооружений и т.п. В них можно наблюдать последовательность замещения одних объектов другими, при котором новые предметы и явления сохраняют старые названия и обозначения, наполняясь новым содержанием. Смена архитектурных стилей, развитие и смена утилитарных и символических предметов всей городской среды и повседневного обихода, социально-структурные изменения — все они сохраняют «семиотическую» историческую память: одни знаки и символы наполняются новым содержанием и смыслом, другие исчезают. Город и городское пространство предоставляют большие возможности для человека прочитывать его при помощи символов и знаков, и, в свою очередь, награждать такими символами и знаками городское пространство. В семиотических знаках города кодируется восприятие и понимание человеком окружающей его среды, придание ему определенных смыслов, различение собственного личного индивидуального пространства и его соотношение с пространством «другого», с пространством «всех», с объективированным пространством поселения. Используя традиционные приемы и формы и даже символы доисламских верований, оно претерпело преобразования в духе божественного откровения и исламских истин, и, таким образом, в иной, особой духовной атмосфере эти старые приемы и формы обретают новый смысл, выполняя новую миссию. Например, для исламской архитектуры характерны куполообразные строения, бытовавшие еще в Сасанидскую эпоху, однако, тогда они были лишены мессианского и духовного смысла и значения. Ислам придал этим сооружениям эпохи Сасанидов новый смысл и наполнил новым содержанием, сделав их частью исламского зодчества. Таким образом, исламское искусство, используя приемы и формы сасанидского или византийского искусства, наделяет их иным качеством и новым содержанием. В свете мусульманского мировоззрения предшествующие формы искусства и архитектуры, приобретая новое значение, выполняют особую, уже специфическую для ислама миссию.
У городского человека другой уровень сознания, структура и характер отношений к миру вещей. Одежда, например, наряду с другими элементами повседневной жизни становится не только утилитарным элементом, но и символическим знаком внутреннего изменения человека. «Человек, выступающий в определенной общественной роли, например, в роли жреца, вождя, судьи, облачаясь в свою символическую одежду, надевая на себя соответствующие атрибуты (например, судейскую цепь, священное облачение, парадный мундир), окруженный предметными проводниками (обстановка храма, судебного зала, парламента), часто совершенно трансформируется и перестает походить на самого себя, каким он бывает в частной жизни, вне этих атрибутов», — замечал П.А. Сорокин. Примерами такой практики являются армия и образовательные учреждения, в которых происходит создание новой телесности.
При создании города на первый план выдвигалась и выдвигается воля человека – архитектора и проектировщика. В архитектуре города, в его планировании можно сразу натолкнуться на причудливое сплетение необходимости учитывать физическое пространство города (его ландшафтное местоположение, географические, климатические, пространственные особенности) с одновременным его ментальным пониманием (назначением, смысловым значением как отдельных объектов, сооружений, зданий, их взаимным расположением, так и их общей совокупностью), с тем как город понимается, воспринимается и рассматривается человеком.
Внутреннее пространство города организуют архитектурные сооружения, расставляя своего рода маркеры городского пространства, размечая его, диктуя взаимный «знаковый вес» отдельных сооружений, частей города и города в целом. Человек одновременно и диктует этот своеобразный архитектурный «текст» и прочитывает его.
Основные различия в городской планировке в какой-то степени исторически обусловлены: прямоугольно-решетчатая, линейно-лучевая и радиально-концентрическая. Особенно ярко эти различия проявляются в развитии средневековых европейских городов. Прямоугольная структура пересекающихся улиц восходят своими корнями к античным временам, позднеримскому «сите». Линейно-лучевая структура представляет собой вариацию прямоугольной, только улицы расходятся от одного центра лучами. Радиально-концентрическая планировка указывает на своего рода иерархию организации пространства по значению (тогда в центре располагается главное административное здание, религиозный центр, жилище правителя), или же по времени сооружения (тогда в центре самые старые здания). Такая планировка характерна для «стихийного» города, в отличие от основанного по плану. В то же время более жесткая упорядоченная структура прямоугольной или лучевой планировки наводит на мысль о более жесткой социально-политической организации общества, нежели радиальная. Так пространство приобретает дисциплинирующие свойства, диктует формы поведения человеку.
Интересно отметить тот факт, что весь природный ландшафт для кочевника представляет самостоятельную ценность. При распространении ислама вся территория, начиная с Мекки, приобрела непрерывную религиозную значимость. Мусульманские храмы, где бы они ни находились, ориентированы именно на Мекку. В этом смысле все пространство мира для мусульманина организовано вокруг единого религиозного центра. Так, место для строительства одного из первых исламских городов Куфы (территория современного Ирака) в 638 г. было выбрано халифом Омаром I, который хотел, чтобы ни одна река не отделяла его от Медины. Кроме того, мусульмане-горожане не изолировались от окружающей природы: отдельные зоны города должны были иметь выход в степь или пустыню, чтобы выгонять на выпас верблюдов и другой скот. Понятия природы как среды чуждой для человека в исламе не существует: все пространство является сферой человеческой деятельности. Такое восприятие пространства обусловливало активное освоение всех завоеванных мусульманами земель: вся территория империи покрылась сетью дорог, соединяющих города с промежуточными селениями. Каждый город, поэтому был не случайным местом проживания с хаотической застройкой и неограниченным ростом, а очередным рубежом распространения веры и цивилизации. Через центр города проходила дорога. Прототипом служили Мекка и Медина. Так, разметка Куфы производилась с помощью лука — на месте, куда падала стрела, намечалась граница города (потом это стали границы центра). Хотя логическим и фактическим центром города была мечеть, но, как и в Медине, главное ядро составляли мечеть и дворец, окруженные не стеной, как в древних городах, а обширным рынком. Только позднее дворцы стали возводить на краю города. Каждому племени выделялся свой квартал; город, таким образом, объединял все народы вокруг веры.
Итак, город представляет собой особую структурирующую организацию физического и географического пространства, деформирующую природную пространственную структуру и создающую свою собственную – внешнюю и внутреннюю. Город с самого своего первого появления разрушает ландшафт, внося изменения в его природную структуру. Он обладает собственным физическим пространством, выступает самостоятельным географическим объектом, влияет на окружающее географическое пространство, вовлекая его в разнообразные взаимосвязи. Внутреннее пространство города можно воспринимать и как физико-географическое, и как антропологическое, организованное человеком, сообразуясь с его потребностями. Антропологический характер пространства города проявляется в его внутренней организации, направленной на удовлетворение потребностей человека: жилище, безопасности, общения, управления, обеспечение продовольствием и водой, санитарно-гигиенических требований, и, сугубо человеческой потребности, — эстетической. Как физико-географическое пространство город проявляется в его приспособленности к природным условиям: климату, рельефу, местности, растительности, строительным материалам, привлекаемым в качестве материала, создающем пространство города, его здания и собственную городскую телесность. Примером выражения единства и гармонии исламской архитектуры с природой является украшение зданий, особенно их куполов изразцами голубого цвета, символизирующего небесную обитель. Помимо голубого цвета, конечно, используются и плитки других цветов, особенно семицветные, как бы отражающие небесную радугу. Исламская архитектура отражает единство человека не только с окружающим его миром природы, но и в большей степени также с обществом. Ислам, внедряясь во все области жизни, создает ощущения универсальности и всеобщности в череде ценностей, освященных религией, что также находит отражение в архитектуре. Мечеть в традиционном мусульманском городе не только религиозный центр, но также и центр жизни общества, включающий в орбиту своей деятельности вопросы культуры, социальные и политические проблемы. Мусульманский город всегда концентрировался вокруг мечети (или соборной мечети) либо усыпальницы святого, органически развиваясь и разрастаясь вокруг такого центра.
Таким образом, герменевтика — дисциплина, анализирующая процесс понимания в самом широком смысле слова. Понимание — проблема не только гносеологическая, но и онтологическая. Поэтому универсальный смысл понимания не может быть ни чисто объективным, ни чисто субъективным. Смысл всегда личностен. Именно человек создает смысл (что можно увидеть на примере городской культуры), а сам акт придания смысла — есть всегда творчество, как процесс создания и творения смыслов. Поэтому можно говорить о том, что данное научное направление позволяет расширить возможности исследования города и человека в нем.

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.