Историко-этнографическое наследие Г. Н. Потанина

Главная » Рефераты на русском » Историко-этнографическое наследие Г. Н. Потанина
potanin-nasledie

Г. Н. Потанин

Научное наследие русского ученого-путешественника Г. Н. Потанина по праву занимает особое место в казахстанской исторической науке. В XIX веке Центральная Азия все еще оставалась малоисследованным европейскими учеными регионом. Богатый эмпирический материал, тщательно собранный Потаниным, дает читателю полную картину жизни, быта, обычаев племен и народов Центральной Азии. Стремление получить информацию из первых рук выступает исследовательским кредо ученого, осознающего актуальность и значимость для своего времени собираемых историко-этнографических материалов. Свидетельства стороннего наблюдателя тем более ценны, поскольку внимание акцентируется буквально на всем автохтонном, чуждом зрению европейского человека. Этим и объясняется историко-источниковедческая и историко-культурная ценность трудов Г. Н. Потанина. Не случайно вклад ученого в изучение народов Центральной Азии отмечается практически во всех академических изданиях Григорий Николаевич Потанин родился 21 сентября 183 года в поселке Ямышевском недалеко от Павлодара. Отец его, Николай Ильич Потанин, был офицером Сибирского казачьего войска при окружном приказе Баянаульского округа Омской области. Он известен не только как отец знаменитого ученого, но и как один из первых русских путешественников, проникших в Среднюю Азию.
В 186 году Г. Н. Потанин поступил в Сибирский кадетский корпус в Омске, где познакомился с Ч. Ч. Валихановым. В 182 году семнадцатилетний Потанин оканчивает корпус в чине хорунжего и направляется для прохождения службы в 8-й казачий полк в Семипалатинск. В конце 183 года в составе 8-го казачьего полка Г. Н. Потанин участвует в основании крепости Верный. А в 186 году он был переведен в Войсковое правление Омска. Именно здесь судьба сводит его с известным путешественником П. П. Семеновым-Тян-Шанским. Это знакомство определяет его дальнейшую жизнь: в 188 году Г. Н. Потанин бросает военную службу и решает продолжить образование в университете. Получив рекомендации, он в марте 189 года прибывает в Петербург и поступает вольнослушателем естественно-исторического отделения физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Здесь, в тесном кругу студентов-сибиряков – Г. Н. Потанин, Н. М. Ядринцев, С. С. Шишков, Ф. Н. Усов и другие – зародилось сибирское областничество. Возникнув как кружок студентов-единомышленников для изучения родного края – Сибири, движение приобретает общественно-политическую направленность. В начале 60-х годов сторонники идеи за возрождение Сибири вступают в открытую борьбу за демократические реформы в России. В октябре 1861 года Г. Н. Потанин за участие в студенческих волнениях был арестован и заключен в Петропавловскую крепость, откуда чуть позже, в том же году, был выслан на родину под надзор полиции. Только спустя четырнадцать лет, в 187 году, ему разрешат вновь поселиться в Петербурге для подготовки к очередной экспедиции.
Одну из первых своих научных экскурсий Потанин совершил летом 1862 года на Урал. А уже в 1863 году он в качестве переводчика и натуралиста экспедиции астронома К. В. Струве отправляется к устью реки Кокбекты, впадающей в озеро Зайсан, и затем, на следующий год, в сопровождении проводника Тана Тлемисова – к подножию гор Тарбагатай, к озеру Маркаколь. Обязанности среди ее членов были четко распределены: Струве вел маршрутную съемку, Потанин собирал гербарий. Главной целью экспедиции была съемка местности для составления подробных карт, но для Г. Н. Потанина эта экспедиция выразилась во всестороннем изучении края: в свой отчет о поездке он включил, как пишет сам, “массу любопытнейших сведений о быте казахов”, которые, к тому же, были дополнены ценными документальными данными из архивных хроник XVIII – начала XIX века из Омского архива. В силу ряда объективных факторов большая часть документального наследия того времени не дошла до наших дней и доступна исследователям Центральной Азии лишь благодаря тем обширным выпискам из архивных документов, которые проделал ученый. Особенно это касается приводимых в трудах Г. Н. Потанина архивных материалах, датированных первой половиной XVIII века. В этом отношении произведения Потанина дают исследователям уникальную возможность ознакомиться с частью несохранившихся документов по истории Казахстана и Центральной Азии. Нельзя не отметить и то обстоятельство, что значение научной деятельности Потанина для более полного изучения истории казахского народа было отмечено уже в трудах казахской интеллигенции начала XX века.
Г. Н. Потанин, еще будучи казачьим офицером, много времени проводил в Омском архиве, изучая документы по истории Сибири. При изложении своих путевых заметок и отчетов по путешествиям исследователь довольно часто обращался к документальной базе материалов и архивных источников, с которыми ему довелось работать прежде. Безусловно, даже этот пласт архивного материала, присутствующий в трудах ученого, может стать объектом самостоятельного источниковедческого изучения. Поэтому помимо историографической ценности произведения Г. Н. Потанина несут историко-источниковедческую значимость, что и объясняет уникальность публикуемых в настоящем сборнике материалов.
Документальный пласт архивных материалов, собранный исследователем, использован практически во всех его трудах и путевых заметках. Отчет о поездке по Восточному Тарбагатаю летом 186 года дополнен у Г. Н. Потанина “Известиями из архива правления области сибирских киргизов в Омске”, “Сведениями о торговле”, статистическими выписками из архивных документов и др. Характеристика взаимоотношений России с джунгарскими правителями выстроена ученым также на архивных материалах (см. статью “Наши сношения с джунгарскими владельцами”, напечатанную в “Сборнике историко-статистических сведений о Сибири и сопредельных ей странах” в 1876 году и публикуемую в настоящем издании). В подборе и публикации документов Потанин придерживался определенной системы. Все его работы предельно насыщены архивными материалами. В работах, касающихся Казахстана, четко прослеживается цель – познакомить русское общество с историей и бытом казахского народа. И эта тенденция обнаруживается уже в ранних исследованиях и отчетах ученого о своих путешествиях.
В совместном труде “Поездка по Восточному Тарбагатаю летом 186 года Карла Струве и Григория Потанина”, опубликованном в 1867 году, Г. Н. Потанин подробно рассказал о своей поездке в край. Благодаря его стараниям, многие страницы этой книги занимает описание быта казахов (кочевки на джайляу, пословицы и поговорки, загадки, песни, сказки). К отчету приложены обнаруженные в Омском архиве сведения о горах Заир и Иреньха-бирга, материалы о торговле Семипалатинска в конце XVIII века. Добравшись до озера Маркаколь, он узнает, что расположенные в этом районе казахские аулы рода кожамбет имеют в Зайсанской долине небольшие посевы, а зимовки в горах, у озера. С интересом наблюдал Г. Н. Потанин каждый вечер рыбную ловлю. “Собиралось более 50 человек на быках. Это были поставщики от семейств; они привозили с собой два общественных невода – единственные у целого рода кожембет. Почти вся компания, состоящая из взрослых и детей, заезжает на быках в воду гораздо ниже истока и с криком и горящими головнями гонит рыбу вверх по Кальджиру; в самом выходе реки закидывается невод и вынимается, когда рыба скопится в нем. Вынутая рыба складывается в общую кучу на берегу; закидывание невода и пугание рыбы повторяются несколько раз, так что шум и крик не переставали на реке в течение целой ночи…”. Казаки, пишет путешественник, “отправляясь на ловлю, берут с собой несколько товаров из кокпектинских лавок и выменивают их киргизам на рыбу, продукты скотоводства и даже земледелия. Таким образом, стан их у Бакланьего мыса имел вид ярмарки. Этот характер еще увеличивается приездом крестьян, которые пробираются сюда по Нижнему Иртышу из Усть-Каменогорска”.
Путешественник отмечает стремление казахов к оседлости. Он пишет: “Стремление к оседлости у местного кочевого населения очень заметно; многие киргизы и чоло-казаки подают прошения на отвод земель, все спешат поскорее занять место и обзавестись явочным актом на него; иногда подают прошение на одно и то же место разом”. Путешественник обращает внимание на распространение у местного населения русских орудий труда и предметов быта, появившихся в здешних краях в результате торгового обмена, и дополняет свои подтверждения обнаруженными им в архиве Областного правления сибирских киргизов “любопытными известиями” об этой торговле. Ряд фактов, которые приводит Г. Н. Потанин, заслуживают внимания в контексте исследовательского интереса к методам организации и характеру торговых отношений России и окраин. Стремление к выработке общей стратегии экономического поведения Российской империи по отношению к инородцам на местах приобретало формы попыток узурпации и перехвата экономических рычагов управления регионом русской администрацией у сложившейся административно-торговой верхушки населения, с одной стороны, и лоббирования частнособственнических интересов – с другой. Отмечая караванный характер торговли, путешественник пишет, что только “в некоторой степени в караванной торговле принимали участие и русские купцы”. Продолжительное пребывание русских купцов в регионе “отчасти происходило от тогдашней вялости ведения торговых дел; товары, завезенные в страну, могли быть проданы только в продолжительный срок; бухарские товары были завезены в Сибирь в последний раз в 172 году и еще в 1760 году, т. е. через 8 лет вывозились из Тобольска в киргизскую степь. Также, вероятно, и привлекательная жизнь на теплом юге долго удерживала русских людей от выезда в Россию… Коменданты крепостей старались монополизировать торговлю за собой; директор Ямышевской таможни Бушуев жаловался в 1700 году, что комендант крепости св. Петра Лесток стесняет свободу торговли в пользу своих дворовых людей”. В итоге это приводило к тому, что торговля приобретала бессистемный и бесконтрольный характер. “Контрабанда, т. е. продажа беспошлинно недозволенных товаров и тайный ввоз и вывоз запрещенных товаров, достигла в Сибири значительных размеров”. В XVII столетии в руках среднеазиатских купцов была вся внутренняя торговля Сибири, отмечает исследователь. “Вести соперничество с ними русским почти невозможно, потому что для этого русским недостает единства религии с киргизами и возможности вступать с ними в родство; последнее обстоятельство весьма важно для торгового влияния и кредита в степи”.
Экспедиционные работы с целью изучения состояния озера Зайсан, жизни его обитателей в зимних условиях продолжались с начала 186 года до лета. Кроме того, были обследованы верховья Иртыша, горная система Тарбагатая. Участие Потанина в составе экспедиции астронома К. В. Струве дало ему возможность изучить рыболовство на озере и собрать богатую ботаническую коллекцию. Ценный материал послужил основой для написания совместно с К. В. Струве отчета об экспедиции и двух статей.
Г. Н. Потанин одним из первых заговорил о взаимовлиянии русских крестьян и казахов. В “Заметках о Сибирском казачьем войске” он отмечает, что “казаки, живущие в станицах по Иртышу, более походят на мещан, чем на крестьян. Весь ряд иртышских станиц представляет рассеянный город. Причина такого развития заключается в соседстве инородцев и местности, более благоприятной для скотоводства, чем для земледелия; где эти условия были слабее, там и характер казаков ближе к крестьянскому, чем к городскому… Главную основу народной пищи составляют молоко и мясо … Здешний казак – ловкий торговец, кулак и плохой работник. При домах содержатся наемные работники, почти все из киргизов; сами же казаки предпочитают проводить время в разъездах по аулам для сбора своих долгов. В наездничестве они не уступают киргизам. Киргизский язык не только не пренебрегается, но и считается разговорным; киргизские обычаи также многие усвоены: так, например, казаки охотно пьют кумыс и едят конину. Кража баранов из киргизских аулов, когда казаки находятся на годичной службе в киргизской степи, доведена у них до того же искусства, как и у самих киргизов, по пословице “С волками жить – по-волчьи выть”. Самое сильное взаимодействие русского и киргизского народного духа происходит, как пишет Г. Н. Потанин, около Ко-ряковской станицы: “Обе расы здесь отчасти смешались… Здесь много между казаками крещеных киргизов и даже киргизок, так что здесь можно встретить хоровод из смуглых и плоских лиц, и можно услышать песню, представляющую смесь киргизского языка с русским. Все окрестные киргизы сделали много заимствований из русской жизни, и даже многие живут в землянках, по крайней мере, в зимнее время; а казаки здешние, в свою очередь, подчиняются сильному влиянию киргизов, следуют в одежде их модам и в домашней жизни предпочитают киргизский язык своему. Это влияние видно также и на женщинах. Впрочем, влияние Востока отразилось и в остальной Сибири: русская женщина в сибирских городах переняла у татарок обыкновение накидывать халат на голову, выходя из дому, жевать лиственничную серу, подпоясывать рубашки мальчиков под самые мышки, а не по средине туловища”.
В октябре 186 года Потанин был прикомандирован к Томскому губернскому совету по крестьянским инородческим делам. С 186 года он принимает активное участие в издании неофициальной части “Томских губернских ведомостей”.
Летом 186 года Г. Н. Потанин был арестован вместе с Н. М. Ядринцевым за распространение радикальных идей и воззваний. Он был направлен в Омск в распоряжение следственной комиссии. Даже находясь в заточении, ученый продолжает работать с материалами местных архивов и в 1868 году издает “Материалы для истории Сибири”. В этот же год он был приговорен сенатом к 1 годам каторжных работ. Однако чуть позже, в том же году, приговор, вынесенный Г. Н. Потанину, был заменен ссылкой на каторжные работы на  лет в одну из крепостей Финляндии. И в 1868–1871 годах Потанин находился на каторжных работах в Свеаборгской крепости.
После помилования в 187 году по ходатайству П. П. Семе-нова-Тян-Шанского ученый до 1902 года проживал в Петербурге. В этот период он совершает несколько этнографических научных экспедиций в Среднюю Азию, Тибет, Монголию и Китай.
Весной 1876 года по поручению географического общества Г. Н. Потанин отправляется в Северо-Западную Монголию. Экспедиция в течение двух лет исследовала эту страну со всех сторон, причем были собраны богатые данные по всем направлениям географических знаний. За первой экспедицией вскоре последовала вторая (в 1879 году), имевшая целью изучение центральной части Монголии. Результаты поездок были обнародованы РГО в “Очерках Северо-Западной Монголии”, вышедших в 1883 году. В ходе экспедиций Г. Н. Потанина были получены обширные сведения по географии до этого малоизвестных и неизученных областей Центральной Азии, собраны большой гербарий и зоологические коллекции. Работа ученого не ограничивалась лишь сбором и констатацией видов растений, произрастающих в этом регионе: ему удалось записать произношение названий этих растений и животных на местном наречии, проследить динамику географии объекта исследования и дать собственную интерпретацию происхождения этнических терминов.
Большую ценность представляют собранные Г. Н. Потаниным материалы по культуре, быту и народному творчеству многих тюркских и монгольских народов Сибири и Центральной Азии, а также тангутов, китайцев, дунган. Безусловно, многие труды ученого, написанные по материалам его путешествий, посвящены Монголии и Тибету. Однако несомненен тот факт, что в них содержится ценный и оригинальный материал о народах Российской империи, в частности о казахах. Желание изучить историю казахского народа проявилось у Потанина еще в юношеском возрасте, в годы учебы в Омском кадетском корпусе, когда он подружился с Ч. Ч. Валихановым. Их дружба продолжалась почти двадцать лет. Годы учебы выявили и закрепили интерес к географии и этнографии Казахстана. Сказались и семейные традиции: историей казахских степей увлекался отец исследователя – Н. И. Потанин.
Быту и культуре казахов посвящены многие труды Г. Н. Потанина. Исследователь старался проследить динамику развития народа на протяжении истории, подмечал новые черты в его жизни после вхождения территории Казахстана в состав Российской империи и в связи с влиянием русских крестьян на быт казахов.
Отчеты о путешествии по Северо-Западной Монголии содержат ценный материал по истории эпоса тюркских и монгольских народов. Особую значимость представляют собранные материалы этнографического характера о племенах и народах, населяющих этот регион. Так, все население Северо-Западной Монголии по племенному составу Г. Н. Потанин разделяет на три группы: монгольскую, тюркскую и китайскую. К тюркской группе путешественник относит киргизов, занимающих южный склон Алтая к долине Черного Иртыша, урянхайцев, говорящих на турецком языке и занимающих котловину между Саянами и Тангнуолой, сартов, населяющих деревни в предгориях Тянь-Шаня.
Ценный материал представляют сведения об этническом составе, расселении, хозяйстве, культуре и вероисповедовании тюркских племен: киргизов и торгоутов, занимающих южные склоны Алтая и Тарбагатая. Г. Н. Потанин заносил в свои дневники рассказы о происхождении этноса, киргизские названия пальцев, животных и растений, обозначения созвездий и небесных явлений, сказки и предания народа. Табличная форма представления собранной информации позволяет наглядно проследить наличие элементов заимствования легенд и поверий, этнонимов, слов и выражений из языков другого этноса. Путешественник к тому же в своих обширных примечаниях и пояснениях к каждому записанному этнониму и слову проводит параллели с культурной традицией европейских народов, обнаруживая много общего.
В своих изысканиях Г. Н. Потанин исходил из идеи, что развитие мировой культуры находится в синтезе азиатских и европейских форм и возрождении на этой основе народов Востока, посредническую же роль в этом процессе должна сыграть просвещенная Сибирь, ее народы. Этим проникнуты труды Потанина “Очерки Северо-Западной Монголии” (СПб., 1881–1883), “Тангуто-Ти-бетские окраины Китая и Центральная Монголия” (СПб., 1893). С 1893 года ученый занимается обработкой собранных материалов по этнографии и фольклору. Полученные результаты своих изысканий он обобщает в серии опубликованных трудов по истории и культуре народов Центральной Азии и Сибири. Особое место в его исследованиях занимает историко-сопоставительный анализ европейской и восточной культур.
Отчеты Г. Н. Потанина перед Императорским Русским географическим обществом, членом которого он был избран в 1862 году, отличались особенностью стиля научного изложения. Комплексный характер обследования изучаемой территории – физико-географические характеристики региона, гидрометеорологические наблюдения, картографирование местности, сбор образцов флоры и фауны, этнографические наблюдения, запись фольклорных произведений – представлял собой разносторонний охват самого широкого спектра данных, скрупулезно собранных и систематизированных в рамках каждой его работы.
Его путевые заметки, дневники и отчеты, представленные перед членами ИРГО, получили высокую оценку со стороны научной общественности: Г. Н. Потанин становится известным как путешественник-исследователь, этнограф и фольклорист. За свои путешествия в 1886 году он был награжден Константиновской золотой медалью Императорского Русского географического общества, а в 1887 году ему была назначена пожизненная пенсия.
С осени 1902 года и до конца своих дней Г. Н. Потанин жил в Томске. Умер ученый в клинике Томского университета летом 1920 года в возрасте 85 лет.
Значительный интерес представляют ранее широко не публиковавшиеся материалы путешествий 1863–1864 годов, рецензии ученого на произведения других исследователей, аннотации и эссе, а также труды обобщающего характера, которые вошли в настоящий сборник. Большая часть публикуемых нами документальных источников труднодоступна для исследователей: она разбросана по разным архивам или же форма хранения документа носит пленочный характер (микрофильм), что значительно затрудняет работу с материалом источника. К числу таких материалов, вошедших в настоящий сборник, относится рецензия Г. Н. Потанина на рукопись капитана И. Г. Андреева. Следует отметить археографическую пунктуальность ученого. Потанин подробно описывает не только внутреннюю атрибутику источниковедческого материала, но и ее внешние признаки: форму сохранности, особенности почерка автора. Немаловажным фактом является раскрытие Г. Н. Потаниным природы происхождения источника. Он пишет, что рукопись была составлена Андреевым в 1785 году по поручению сибирского губернатора Якоби, для чего Андрееву была дана возможность проехать от Усть-Каменогорской крепости до Пресногорьской; автор жил в некоторых местах по 10 дней, расспрашивая знающих людей и киргизских старшин. Сравнивая показания капитана Андреева с имеющимися у него статистическими данными, сведениями из других источников, Г. Н. Потанин прослеживает целый ряд изменений в социальном устройстве, бытовой жизни и обычаях народа. За 90 последних лет киргизы, заключает ученый, раздвинули свои пределы на 300 верст к востоку. Вообще русское господство на Иртыше, отмечает он далее, послужило в пользу киргизскому народу: он умножился и расселился. По мере того как русская военная линия развивалась к востоку, калмыки отступали перед ней, а оставленные ими места тотчас же занимали киргизы. Ценность наблюдений капитана Андреева Г. Н. Потанин видит и в обнаруженных автором записок изменениях в обрядах и праве казахов. Ряд положений обычного права казахов были новостью, как отмечает Г. Н. Потанин, и для знатоков традиций коренного населения: в случае убийства жены не только возвращение калыма от мужа, но и разделение остального его скота между родственниками тестя; преклонение колена перед султаном; протягивание через кибитку шнура, за который должна держаться роженица; издирание платья жениха за лишение невинности невесты до брачного обряда и т. д. Рекомендуя в печать труд И. Г. Андреева о казахах Среднего жуза, Г. Н. Потанин писал: “Желательно, чтобы рукопись Андреева как первый этнографический труд о киргизах, могущий служить для сравнения прежнего состояния степи с современным, была напечатана в “Записках” Общества по отделению этнографии. Этим Г. Н. Потанин открыл И. Г. Андреева как исследователя Центральной Азии перед научным сообществом своего времени.
Неоценим вклад Г. Н. Потанина в дело собирания, изучения и публикации устного поэтического творчества казахского народа. Ученый в своих трудах решительно выступает против расистских теорий о неполноценности духовной культуры ряда народов Центральной Азии. Изучение исторических корней устного народного творчества дало возможность исследователю предоставить ранее неизвестные сведения о характере и сущности мировоззрения кочевых народов Азии. Фольклорные изыскания ученого демонстрируют процесс осмысления Азии как особого культурного феномена. Материалом же, наиболее адекватным подобному исследованию, выступает для ученого фольклор. Именно Г. Н. Потанину принадлежит заслуга введения в широкий научный оборот многих образцов казахского фольклора. Свой вклад в изучение культуры Востока ученый видел в сборе, обработке, интерпретации именно азиатского фольклорного материала, восточных сюжетов и образов. Собранная уникальная коллекция историко-этнографического, фольклорного наследия Азии сегодня нуждается в специальном углубленном исследовании и прежде всего – в выявлении еще неопубликованных материалов.
Бесценный фактологический материал и уникальные сведения о быте, хозяйстве, социальной структуре казахского общества заслуживают самого пристального внимания как ученых-специалистов, так и широкого круга читателей, интересующихся прошлым нашего Отечества. Часть богатейшего научного наследия Г. Н. Потанина до сих пор остается малоизвестной научной общественности.

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.