Международное положение и внешняя политика Ирана

Главная » Рефераты на русском » Международное положение и внешняя политика Ирана

Многие проблемы Исламской Республики Иран (ИРИ) обусловлены специфическим международным положением страны и внешней политикой ее руководства. Вследствие ядерных амбиций Тегерана страна фактически вновь находится в международной изоляции, из которой она начала выходить в 1990-е годы. После относительно успешного периода реформ и экономического подъема конца ХХ – начала ХХI века иранская экономика вступает в период стагнации. За последние полтора десятилетия в стране практически вдвое выросло население, что усиливает демографическое давление на экономику. Продолжается переход населения (в основном молодежи) из села в город. Реформы по приватизации и либерализации экономики не были доведены до конца, так как сдерживаются спецификой социальной составляющей иранского режима. Происходит отставание Ирана в сфере технологий и старение его технологической инфрастуктуры. Наблюдаются дисбалансы в структуре экономики и на региональном уровне.
В целом Иран намерен играть и уже фактически играет роль крупной и влиятельной региональной державы. Свои амбиции он пытается подкрепить наращиванием военно-стратегического потенциала. Полным ходом идет развитие ракетной и военной атомной программ, что неизбежно отражается на состоянии экономики. Из-за ядерных притязаний ИРИ становится объектом международных санкций, что также негативно влияет на ее социально-экономическое развитие. Известно, что примерно с 2004–2005 годов США взяли курс на подрыв иранского режима изнутри, в том числе на основе раздувания этнических противоречий. Последние события, последовавшие вслед за президентскими выборами, подозрительно близко напоминали сценарии так называемых цветных революций, имевших место в Восточной Европе и на постсоветском пространстве и инспирированных при поддержке извне. Нельзя исключать, что в Иране готовится свержение правящего режима по аналогичному сценарию или его дестабилизация с целью нейтрализовать страну на международной арене и заставить ее отказаться от атомной программы.
Во внутренней и внешней политике Ирана ведущую роль играет ислам как религия и идеология. Кроме того, Иран является единственным мусульманским государством, в котором распространение исламской революции является внешнеполитической доктриной. Исламские принципы пронизывают всю внутреннюю политику государства и социально-экономическую жизнь иранского общества. Однако в последние полтора десятилетия внешняя политика ИРИ испытала трансформацию в сторону роста иранского (шиитского) национализма и прагматизма на международной арене. Ислам все еще остается важным элементом внешнеполитической риторики Тегерана, но на практике иранское руководство действует исходя из национальных интересов своей страны, прибегая в то же время к манипулированию исламским фактором, особенно на Ближнем Востоке. Следует отметить, что Иран стоит особняком в Организации Исламская Конференция, являясь единственным шиитским государством в ее структуре.
Очевидно, что безопасность и стабильность Центральной Азии, Кавказа и Каспийского региона самым тесным образом зависят от ситуации вокруг Ирана. Поэтому дестабилизация нашего южного соседа или вовлечение его в крупномасштабный конфликт может иметь самые серьезные последствия для Центральноазиатского региона, в том числе и для Казахстана.
Кризис военного характера вокруг Ирана и его атомной программы означает вовлечение в конфликт крупных геополитических игроков (США, России, Китая, Европы и исламского мира), что может привести к дестабилизации центральной части Евразии, к изменению военно-стратегической ситуации в Афганистане и Ираке.
Все эти варианты вероятного развития событий не могут не затрагивать Казахстан и часть Центральной Азии, непосредственно примыкающую к Ирану и занимающую стратегически важное положение для всех геополитических акторов.

Внешняя политика Ирана

.

Внешний фактор всегда играл значительную, а иногда и решающую роль в политике ИРИ. Основные принципы внешней политики, провозглашенные в начале исламской революции, – «не Запад, не Восток, а ислам», экспорт исламской революции, приоритетные отношения со странами мусульманского мира, – претерпели некоторые видоизменения. Конструктивный подход иранского правительства к внешней политике страны дал положительные результаты. Иран вышел из международной политической изоляции, в которой он находился в первые годы после исламской революции. Начали налаживаться контакты со странами Европейского Союза. Определенные успехи были достигнуты Ираном в отношениях с арабскими странами, с Россией. Особое беспокойство у иранских руководителей вызывают вопросы ближневосточного урегулирования, угроза дестабилизации положения в регионе, а также в Ираке, Афганистане, Персидском заливе, где находятся американские военные силы. Приход к власти новой администрации в США может изменить политическую обстановку на Ближнем Востоке, однако ей вряд ли удастся без определенной поддержки Ирана осуществить вывод своих войск из Ирака и Афганистана. Поэтому в ближайшем будущем вполне возможно налаживание ирано-американских отношений.
Политика президента М. Ахмадинежада во многом направлена на то, чтобы превратить ИРИ не только в ведущую региональную державу, но и в лидера всех мусульман, сгладив традиционные противоречия между суннитами и шиитами. Тегеран акцентирует внимание на общеисламских ценностях, интересах и целях глобального уровня. Иран пошел на сближение с Саудовской Аравией, которая является не только главным союзником американцев в зоне Персидского залива, но и историческим противником ИРИ, противостоящим расширению ее влияния в регионе.
Выбранную Ираном стратегию можно условно назвать стратегией управляемого хаоса. Проводя ее, Иран одновременно преследовал несколько целей: обеспечивал национальную безопасность и делал будущие переговоры неизбежными и безальтернативными для США. Тегеран умело использовал существующие региональные конфликты для создания эшелонированной системы контролируемого ими хаоса, превратив все ближневосточные конфликты в пояса безопасности Ирана. На западной границе первым поясом был арабо-израильский конфликт, вторым – гражданская война в Ираке. На восточных рубежах этим поясом был Афганистан, где США ведут изнурительную борьбу с талибами.
Иран сумел так выстроить свое участие в развитии конфликтов на Среднем и Ближнем Востоке, что без его согласия ни один из них не мог быть решен. Успешность палестино-израильских мирных переговоров во многом зависит от того, прекратит ли Иран помогать «Хамасу» и разрешит ли Сирии пойти на урегулирование противоречий с Израилем. Улучшение ситуации в Ираке произойдет лишь тогда, когда Иран прикажет подконтрольным ему шиитским организациям интегрироваться в политическую жизнь страны.
Большое внимание ИРИ уделяет взаимоотношениям с одной из ведущих мировых держав – Китайской Народной Республикой (КНР). В конце 2004 года Пекин подписал с Тегераном соглашение о сотрудничестве на 30 лет, предусматривающее проекты на 70 млрд. долл. США.
Для Ирана углубление отношений с Китаем означает приобретение союзника в группе стран – лидеров современных международных отношений и привлечение инвестиций, так необходимых для развития иранской экономики. В 1990-е годы Китай начал официально содействовать развитию атомной энергетики в Иране. Несмотря на то что под давлением США Пекин вынужден был отказаться от полноценного сотрудничества с Ираном в этой области, тем не менее он успел предоставить некоторую помощь Тегерану для развития иранской ядерной программы. В китайско-иранском взаимодействии торговля оружием стала тем инструментом, с помощью которого Китай смог не только войти на иранский рынок, но также и заложить основу для будущего успешного развития двусторонних связей. Богатый нефтью Иран в сочетании с постоянно развивающейся экономикой КНР может служить конструктивным фактором, обеспечивающим Ирану важное положение в стратегических интересах Китая.

.

Политика Ирана на Ближнем и Среднем Востоке

В мае 2009 года в Тегеране прошла встреча лидеров Ирана, Пакистана и Афганистана. Этот саммит подтвердил претензии ИРИ на роль регионального лидера. Махмуд Ахмадинежад и Асиф Али Зардари подписали соглашение о строительстве газопровода «Мир», который выведет иранский газ на восточные рынки2.
Осложнились отношения Тегерана с рядом арабских государств. Положение, складывавшееся в зоне Персидского залива в течение последних десятилетий, можно квалифицировать как состояние перманентной нестабильности, усугубляемой кризисными ситуациями. Доминирующая роль Соединенных Штатов Америки, опирающихся на масштабное военное присутствие (оккупационные силы в Ираке, военные базы в Кувейте, база ВВС и пятого флота ВМС в Бахрейне, передовой командный пункт СЕНТКОМа в Катаре, базы ВВС и ВМС в Омане и ОАЭ), вызывает неприятие Ирана и провоцирует далеко выходящее за рамки субрегиона распространение экстремизма как реакцию на американское господство.
Важнейшее место во внешней политике Ирана занимают отношения с Афганистаном, и не только потому, что государства имеют общую границу, но в значительной степени из-за нахождения на афганской территории мощных военных группировок США и НАТО. На официальном уровне Тегеран поддерживает Афганистан, правительство которого официально признано международным сообществом. Иран выступает одним из крупнейших торгово-экономических партнеров Афганистана, а также инвестирует значительные средства в ряд проектов в Западном Афганистане.
ИРИ проводит активную политику по закреплению своих позиций в Афганистане, оказывая ему экономическую помощь и стремясь решить следующие задачи: восстановление стабильности в стране, укрепление центрального правительства, содействие борьбе против наркотиков, возвращение афганских беженцев, интенсификация регионального сотрудничества и торговли.
В то же время иранское правительство выступает против каких-либо переговоров с движением «Талибан». Визит иранского президента М. Ах-мадинежада в Кабул в марте 2010 года носил в целом ознакомительный характер и был направлен на выяснение настроений в руководстве Афганистана и пределов полномочий Х. Карзая в условиях американского военного присутствия.
Другой важной стратегической задачей этого визита было предотвратить создание на территории Афганистана военного плацдарма, который мог бы угрожать безопасности иранского государства или использоваться в качестве инструмента силового давления на него.
В настоящее время Иран занят в осуществлении самых разнообразных проектов в Афганистане. Во-первых, бурно развивается торговля между двумя странами. К концу 2006 года иранский экспорт в Афганистан (кроме нефтепродуктов) достигал 500 млн. долл. ежегодно (потребительские товары, продукты питания), а общий товарооборот превысил 1 млрд. долл. Ежедневно афгано-иранскую границу пересекают от 400 до 500 иранских грузовиков. В Кабуле открылся Иранский банк, стимулирующий торговлю между двумя странами.
Тегеран активно участвует в реконструкции и расширении афганской экономической инфраструктуры. Так, обещанная в 2002 году финансовая помощь в размере 560 млн. долл. в течение пяти лет расходовалась, в том числе, и на расширение электросети в Афганистане. К негативным факторам двусторонних отношений относится проблема афганских беженцев, которых Иран с 1979 года принял более 3 млн. человек. Другой проблемой является наркотрафик. Иран уже потратил свыше 800 млн. долл. на борьбу с наркоторговлей.
Но кроме того, режим М. Ахмадинежада использует финансовые рычаги для манипулирования внутренней политикой Афганистана. В октябре 2010 года появилась информация о том, что Иран ежемесячно переправляет в Кабул крупные суммы денег. Власти Ирана официально признали, что оказывают финансовую помощь соседнему Афганистану. Предположительно, эти средства использовались афганскими властями для обеспечения лояльности членов парламента страны, старейшин и умеренных талибов.
В последнее время во внешней политике ИРИ на ближневосточном направлении все большее место занимает Турция, возглавляемая исламистским руководством. На имперском романтизме Турции сыграл Иран, который преследует собственные и весьма далеко идущие внешнеполитические цели. «Флотилия свободы» (май-июнь 2010 год) оказалась большой внешнеполитической ошибкой Анкары. Тегеран хотел бы разбить складывающийся неформальный антииранский арабо-израильский консенсус, стравив арабский мир с Израилем, что надолго бы отвлекло и евреев, и арабов от подготовки к возможному удару по Ирану. Программой-максимум, на реализацию которой, впрочем, трудно рассчитывать, предусматривалось втянуть Турцию в военное противостояние с Израилем. Тегеран заинтересован в создании в юго-восточной части Средиземного моря очага военной напряженности, который бы оттягивал внимание мировой общественности от Персидского залива, что позволило бы выиграть время для выстраивания обороны против вероятного военного удара по иранским ядерным объектам.
Для Ирана с военно-политической точки зрения важно закрепиться в Газе. Израильские политики уверены, что Тегеран стремится превратить Газу в иранский порт в Средиземноморье. Тем не менее, Ирану удалось, хотя и ненадолго, переключить внимание арабских стран со своей ядерной программы, а также с освоения Ираном частей арабского мира – на Турцию.
Тегеран поддерживает Анкару, не забывая при этом о собственных интересах, в борьбе против Курдской рабочей партии, которая имеет базы и тренировочные лагеря на севере Ирака. По некоторым сведениям, Иран и Турция создали в Иракском Курдистане секретные «наступательные оперативные базы» для осуществления совместных военных действий против курдских боевиков. Кроме того, Иран обещает снабдить Турцию углеводородами для того, чтобы она могла сыграть роль межрегионального «углеводородного коннектора».
Но события в регионе заставляют думать, что есть более широкая платформа турецко-иранского сотрудничества, которую можно назвать «антиарабской» или, более узко, «антииракской». При этом высока вероятность дестабилизации и дезинтеграции этой страны. Иран в этой ситуации наверняка будет претендовать на контроль над югом Ирака, которого он не смог добиться во время кровопролитной войны в 1980–1988 годах. (Тегеран осуществил «пробную» оккупацию иракской территории в декабре 2009 – январе 2010 года, когда демонстративно захватил нефтяное месторождение Эль-Факка.)

Иран и США

На протяжении тридцати лет отношения между США и ИРИ практически оставались на одном и том же уровне4. Основные вопросы, вызывавшие негативную реакцию США, – поддержка Ираном радикальных исламских группировок «Хамас» и «Хезболла», противодействие американскому плану урегулирования конфликта на Ближнем Востоке и развитие иранской ядерной программы, стали причиной принятия Соединенными Штатами комплекса политических, экономических и военных мер, целью которых было добиться экономической и дипломатической изоляции Ирана на международной арене. Политический курс Ирана и его независимая политика в регионе, в частности самая активная поддержка арабского народа Палестины, вызвали недовольство со стороны Израиля и США как защитника еврейского государства. Слабость позиции американцев заключается и в том, что благодаря позиционированию иранского руководства как «сумасшедшего» США ранее не прикладывали усилий, чтобы разобраться в процессе принятия решений в Иране, а также в иерархии приоритетов.
Однако в процессе создания «управляемого хаоса» иранские стратеги получили неприятный побочный эффект: они укрепили внутри страны ту силу, которая теперь будет препятствовать американо-иранскому сближению. Этой силой стало руководство Корпуса стражей исламской революции.
До недавнего времени многие западные эксперты считали, что самым большим препятствием для американо-иранского сближения будет Кум – центр иранского духовенства. Ведь это сближение может стать смертельным ударом по концепции исламской республики, которая и так уже теряет популярность среди молодого поколения. Консерваторы также опасаются, что тяжелые компромиссные решения, на которые вынужден будет пойти Иран для улучшения отношений с Западом, подорвут легитимность их революционной идеологии и ослабят их претензии на лидерство в мире ислама.
Иранское духовенство не представляет собой единого целого. Внутри него существует влиятельная группа умеренных лиц, выражающих желание пойти на контакт с США ради сохранения социальной стабильности в обществе. Они видят, что радикальный вариант идеи исламской республики уже неактуален, и хотят сделать Иран умеренным исламским государством.
Большую опасность для американо-иранского сближения могут представлять иранские военные – Корпус стражей исламской революции. Верхушке этой организации невыгодно открытие Ирана, поскольку они зарабатывают миллионы долларов на его изоляции и стратегии управляемого хаоса. По некоторым данным, до 60% всего импорта в Иран идет через подконтрольные стражам структуры. Кроме того, стражи контролируют контрабанду и продажу оружия палестинским боевикам. Через них проходят миллиарды долларов, выделенных на помощь исламским боевым организациям на всем Ближнем Востоке.
Лакмусовой бумажкой, демонстрирующей консенсус внутри иранской элиты по поводу начала переговоров с США, стал результат президентских выборов в стране. Поскольку победу одержал президент Махмуд Ахмади-нежад, это означает, что консерваторы победили: Запад с Ахмадинежадом вести переговоры не будет. При этом американцы опасаются, что Тегеран будет активно использовать стратегию управляемого хаоса даже после сближения с США.
Сохранение у власти М. Ахмадинежада наносит ущерб новой ближневосточной политике США, сформулированной Обамой в его «Каирской проповеди». Не сумев в полной мере оценить все возможности для страны, появившиеся благодаря «новому подходу Обамы», Ахмадинежад был вынужден вновь разыгрывать карту «внешнего врага» для сплочения нации перед лицом внутриполитических и экономических проблем. После нескольких месяцев трудного торга с Россией и Китаем администрация Обамы добилась согласования нового пакета санкций против Ирана, одобренных 6 июня 2010 года Советом безопасности ООН. Эти санкции должны вынудить иранцев остановить работы по обогащению урана и полностью подчиниться контролю Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). Единственной по-настоящему парализующей мерой мог бы стать утвержденный Советом безопасности запрет на импорт иранской нефти. Китай, для которого Иран является главным поставщиком сырья, этому, естественно, воспротивился.
Важным фактором международных отношений и внешней политики ИРИ является ядерная программа Тегерана. Основной вопрос состоит в том, действительно ли Иран стремится овладеть ядерным оружием. В этом случае неизбежен широкомасштабный конфликт с США, возможно, с участием Израиля и некоторых членов НАТО, с Ираном.
В целом усилия Вашингтона в последние годы были направлены на оказание политического и экономического давления на Иран; поиски новых, более действенных антииранских экономических санкций; поддержку иранской оппозиции с целью подготовки смены внутриполитического режима в Тегеране; ускорение социально-демократических преобразований на Ближнем Востоке и проведение других мер при содействии стран ЕС и международных структур (прежде всего ООН).
В частности, по данным Государственного департамента США, в 2005 году США потратили на поддержку иранских правозащитных, гуманитарных и иных неправительственных организаций 1,5 млн. долл. В 2006 году размеры этих ассигнований были увеличены до 10 млн. долл. В 2007–2008 годах Конгресс США принял закон о выделении 75 и 80 млн. долл. «на развитие в Иране демократии».
Во время правления администрации Дж. Буша неоконсерваторы, влиятельные в правительстве США, не исключали при этом военных операций против Тегерана. В этой связи осуществляются поставки вооружений союзникам США на Ближнем Востоке – общая сумма американских военных поставок в регион может превысить, по некоторым оценкам, 70 млрд. долл. В том же ряду следует рассматривать и размещение дополнительных военных баз в зоне Персидского залива.
Затяжной кризис в ирано-американских отношениях непосредственно повлиял на экономические интересы стран ЕС, России и Турции на Большом Ближнем Востоке. Параллельно этому существенное охлаждение происходит в отношениях США с бывшим проводником американской стратегии в регионе – Турцией. Последствия ирано-американской конфронтации побуждают Анкару к пересмотру своей внешнеполитической стратегии в пользу усиления в ней евро-азиатского и ближневосточного вектора, что не отвечает интересам США. В январе 2009 года Махмуд Ахмадинежад заявил, что США должны «извиниться за все те преступления, которые они совершили против иранской нации». В список этих преступлений он включил усилия США, нацеленные на прекращение иранской ядерной программы. Иранский лидер потребовал также, чтобы США отказались от военного присутствия в различных регионах мира, которое он расценил как вмешательство во внутренние дела расположенных там стран. В марте 2009 года аятолла Али Хаменеи, именуемый Верховным лидером, по сути дела, подлинный властитель Ирана, заявил, что не видит реальных сдвигов в политике США в отношении Ирана.
Основным оппонентом в деле реализации ближневосточной стратегии США оставалась Россия, чье военно-политическое сотрудничество с Ираном и сопротивление в союзе с Китаем антииранским санкциям на уровне Совета безопасности ООН препятствовали (до 2010 года) принятию новых политических акций против ИРИ.
На предложения Вашингтона Тегеран ответил выдвижением предварительных условий для начала переговоров, в том числе потребовал от США не противодействовать усилиям по созданию иранского ядерного оружия, что делает такие переговоры бессмысленными. Единственное, в чем иранские интересы совпадают с интересами западных стран – предотвращение победы талибов в Афганистане. В силу этого иранское руководство не возражает, чтобы американские войска сдерживали талибов. Видимо, поэтому Тегеран согласился принять участие в конференции ООН по Афганистану, которая состоялась в начале апреля 2009 году в Нидерландах.
Новым вызовом для политики США в отношении Ирана является проект трубопровода «Мир» из Ирана в Пакистан и Индию5. Для Вашингтона этот газопровод нежелателен – причем при любом статусе их будущих отношений с Тегераном. Если между Соединенными Штатами и Исламской Республикой продолжится конфронтация, то этот газопровод поможет Ирану выйти из международной изоляции. Если же американцам удастся начать политику вовлечения в отношении Ирана, то строительство этого газопровода будет означать «неправильное» направление иранского газового экспорта – на Восток.
США бы хотели, чтобы весь иранский газ шел в Европу, через верного американского союзника – Турцию. Это бы решало сразу несколько задач Вашингтона: предоставило бы контроль над экспортом иранских углеводородов, усилило позиции Турции на переговорах с ЕС, разрушило монополию российского газа в Европе. Поэтому ирано-пакистанское сотрудничество в газовой сфере нежелательно для США – особенно, если газопровод «Мир» будет лишь началом строительства целой сети иранских трубопроводов через территорию Пакистана. Приход к власти демократической администрации Б. Обамы, на первый взгляд, создал перспективу вывода ситуации вокруг Ирана из тупика. Еще во время предвыборной кампании Барак Обама упомянул о том, что он согласен вести прямой разговор с иранскими лидерами. Это заявление вызвало жесткую критику со стороны правого консервативного лагеря.
Маловероятно, что в связи с ростом внутриполитических и внешнеэкономических проблем в США администрация Б. Обамы начнет военные действия против ИРИ. Вашингтон всеми силами стремится избежать военной операции против Ирана. Ее военно-политические и экономические последствия практически непредсказуемы. События в июне 2009 года, связанные с ростом оппозиционных настроений в Иране в результате президентских выборов, только сыграли на руку Вашингтону, сплотив всех западных союзников вокруг США и ослабив поддержку Ирана со стороны России.
Источники в Тегеране разделяют почти стопроцентную убежденность в том, что власти в действительности не стремятся обзаводиться ядерным оружием и решения о создании его не принималось. Они объясняют, что цель режима на деле состоит в том, чтобы сделать Иран «виртуальным ядерным государством» наподобие Канады и Германии, которые являются, как и ИРИ, участниками Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). «Виртуальное ядерное государство» – это такое государство, которое освоило все стадии процесса обогащения урана и соглашается использовать его результаты исключительно в мирных целях.
Если Вашингтон и его союзники пойдут навстречу Тегерану, то Иран готов тут же дать обещание подчиниться требованиям дополнительного протокола о контроле со стороны МАГАТЭ. Как известно, этот протокол был составлен после присоединения Ирана к ДНЯО. Предлагаемые в нем меры контроля носят гораздо более глубокий характер, чем предыдущие. Не подписав дополнительный протокол, Тегеран не считает себя связанным его требованиями и подчиняется лишь отдельным более ранним мерам контроля, причем весьма неохотно и в минимальном объеме. Именно это порождает недоверие и подозрительность в мировом сообществе.
Соединенные Штаты и в особенности их союзник Израиль не готовы согласиться с тем, чтобы Иран освоил все стадии процесса обогащения урана и стал «виртуальным ядерным государством». Их позиция объясняется тем, что любой участник ДНЯО имеет право сослаться на чрезвычайные обстоятельства и выйти из него, известив остальных о своем решении всего-навсего за три месяца. В этих условиях Иран почувствовал бы, что у него развязаны руки на будущее.
В начале мая 2010 года в Персидском заливе проводились крупные военные маневры. Как подтверждают западные военные эксперты, Иран, которому принадлежит северный берег Ормузского пролива, в состоянии блокировать эти ворота в Персидский залив, где сосредоточено 40% транспортных артерий всего мирового нефтяного экспорта. Вашингтон в таком случае, безусловно, попытается снять блокаду с пролива, используя размещенный в этом районе 7-й американский флот. Но тогда операция наверняка выйдет за рамки воздушных бомбардировок. У Ирана есть и другие возможности ответных действий. Уже довольно давно Тегеран последовательно активизирует свою роль посредника в Ираке. Цель этих действий – ускорить вывод американских войск из прилегающих к Ирану районов. После мартовских выборов в Ираке Тегеран играет там роль посредника во внутреннем политическом торге по формированию коалиционного правительства. Но от него можно ожидать и прямо противоположных действий, направленных на то, чтобы американцы увязли еще больше. То же происходит и в другом граничащем с Ираном государстве – Афганистане.
США, Израиль, арабские страны и – в несколько меньшей степени – государства Европейского Союза считают разработку иранской ядерной программы одной из самых серьезных мировых проблем и крупнейшей угрозой международной стабильности. Кроме того, из-за происходящего на Ближнем и Среднем Востоке роль Ирана как региональной силы неуклонно возрастает, что очень тревожит его соседей. Никто не может точно определить, хотят ли иранские руководители действительно произвести атомную бомбу или же их цель – достичь состояния «пятиминутной готовности», то есть довести процесс обогащения урана до такой степени, чтобы до создания атомной бомбы оставался лишь один шаг.
Таким образом, суть иранской внешней политики состоит в стремлении к формированию многополярного мирового порядка под эгидой ООН с Ираном и другими мусульманскими странами в качестве одного из таких полюсов. В то же время Центральную Азию Тегеран считает продолжением региона Персидского залива, представляющего собой в целом жизненно важную зону экономических интересов Ирана. Поэтому Исламская Республика традиционно отстаивает те проекты транспортных маршрутов энергоносителей из государств Центральной Азии, которые проходят через его территорию, как самые дешевые и экономически наиболее обоснованные. Напряженная ситуация вокруг Ирана в любой момент может вылиться в новый крупномасштабный конфликт с непредсказуемыми последствиями для всего Ближневосточного региона, но особенно для зоны Персидского залива.

Российско-иранские отношения

.

В Тегеране среди политических и интеллектуальных кругов широко распространено чувство недоверия по отношению к России. «Партнерство» между Ираном и Россией практически полностью объясняется необходимостью, продиктованной враждебным отношением США и их союзников к Ирану. Тегеран, имеющий статус наблюдателя в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), действительно просил принять его в полноправные члены, но этому воспротивились как Китай, так и Россия, опасаясь негативной реакции Вашингтона. Но, как считают в Тегеране, на деле Иран рассматривается в ШОС именно как полноправный член и участвует во всех стадиях процесса выработки решений. Москва, оказывая давление на Иран и подталкивая его к компромиссу, отложила поставку ракетных комплексов ПВО ближнего радиуса действия С-300, которая была предусмотрена заключенным в декабре 2007 года контрактом на сумму 800 млн. долл. Наличие такой системы затрудняло бы воздушный удар по Ирану и делало его существенно более дорогостоящим для израильтян. Но при этом Россия, судя по всему, настояла на том, чтобы среди новых санкций, согласованных Москвой и Вашингтоном, ракеты С-300 не упоминались, хотя продажа Ирану различных видов вооружений поставлена под запрет.
Товарооборот ИРИ с Россией находится примерно на уровне 2 млрд., для сравнения, с Германией составляет почти 25 млрд. долл. Москва по-прежнему не может предложить каких-либо действительно широкомасштабных проектов иранской стороне, кроме строительства АЭС в Бушере. Что касается других проектов российско-иранского сотрудничества, то они не столь масштабны. Это относится и к контракту на поставку пяти самолетов Ту-204-100. Но они не решают проблемы старого и изношенного авиапарка Ирана. Проекты сотрудничества в нефтегазовой области и в сфере энергетики также трудно рассматривать как прибыльные и работающие на повышение экономического влияния России в Иране.
В августе 1992 года было подписано двустороннее соглашение о сотрудничестве по мирному использованию атомной энергии, предусматривавшее установку в ИРИ двух энергоблоков ВВЭР-440. Вся подготовительная работа была завершена в январе 1995 года.
Контракт с точки зрения его соответствия международным правовым нормам был составлен безукоризненно, без нарушений положений Международного агентства по атомной энергии и Договора о нераспространении ядерного оружия. В соответствии с одним из пунктов этого документа, Россия согласилась начать подготовку иранских специалистов в своих ядерных исследовательских центрах, а также помочь Тегерану в добыче урановой руды и в снабжении газовыми центрифугами, которые используют в производстве обогащенного урана.
Для обслуживания Бушерской АЭС в будущем в российских вузах, а также в учебном центре Нововоронежской АЭС прошли подготовку несколько сот иранских ядерщиков. Параллельно наметилось полномасштабное ядерное сотрудничество, включая такую чувствительную его сферу, как обогащение урана, позволяющее развивать и ядерную военную программу. Наряду с этим стороны решили вопрос о поставках российского ядерного топлива в Иран. Таким образом, РФ пока остается единственной страной, которая помогает ИРИ в реализации ее ядерной программы. Уже с 1993 года США регулярно ставили перед РФ вопрос об «утечке» ее ракетных и ядерных технологий в Иран. Согласно добытой американскими разведслужбами копии конфиденциальных российско-иранских соглашений, этот контракт предусматривал и военную часть, о которой шла речь на встрече президентов США и России в мае 1995 года. Тогда Вашингтон потребовал от Москвы исключить из контракта этот пункт. Возникший казус вынудил Соединенные Штаты усомниться в прозрачности российско-иранских отношений. США все настойчивее стали добиваться от России, чтобы она отказалась от сотрудничества с ИРИ.
Россия обязалась завершить выполнение всех контрактов на поставку своего оружия в ИРИ до 31 декабря 1999 года. Как показали дальнейшие события, Россия не отказалась от выполнения ядерного контракта. Давление США на Россию не помешало ее правительству в июле 2002 года утвердить план по заключению нового соглашения о торгово-экономическом, промышленном и научно-техническом сотрудничестве с Ираном; в частности, предусматривалось возможное участие РФ в строительстве еще двух 1000-мегаваттных энергоблоков в Ахвазе.
Вопрос о ядерном топливе стал одним из центральных не только для иранской ядерной программы, но и для российско-иранского ядерного сотрудничества. Находясь под американским давлением, Россия была вынуждена ужесточить свои требования по условиям поставки ядерного топлива в Иран. Между тем обещание РФ о поставке ядерного топлива в Иран вызвало большую обеспокоенность в США. Москва известила Тегеран, что она не пошлет топливо в Иран, если он не даст согласие на полную инспекцию своих ядерных объектов со стороны МАГАТЭ. В 2002–2003 годах Москва приняла решение не наращивать темпы строительства Бушерской АЭС, ссылаясь на технические причины.
Срыв срока сдачи в эксплуатацию Бушерской АЭС вызвал открытое раздражение официальной прессы ИРИ. После заключения Парижского соглашения Москва стала поддерживать интернационализацию ядерной программы Тегерана. В 2004 году уже готовое для отправки в Иран российское ядерное топливо в очередной раз было задержано по настоянию США. Нет оснований сомневаться, что цель Ирана относительно создания собственного производственного цикла – ослабление зависимости от российского топлива, а по большому счету – полная энергетическая независимость ИРИ. Срыв сроков пуска АЭС вынудил главу Агентства по атомной энергии Ирана заявить в конце декабря 2004 года, что для завершения работ на АЭС Агентство в январе 2005 года подпишет протокол договора о возврате ядерных отходов.
Приход к власти в Иране ультраконсерватора Махмуда Ахмадинежада в июле 2005 года не изменил позицию РФ по ядерной программе ИРИ, даже несмотря на провозглашенное Тегераном намерение возобновить в начале 2006 года работы по обогащению урана. Основным доводом в пользу поддержки Россией ядерной программы ИРИ, как и прежде, было членство Ирана в Договоре о нераспространении ядерного оружия.
Чтобы избежать международной критики, Россия постоянно призывала Иран сотрудничать с МАГАТЭ. С конца 2005 года все интенсивнее стал обсуждаться вопрос об обогащении урана на территории России. Отказ Тегерана прекратить работы по обогащению урана завели переговоры с Западом в тупик. Тогда для выхода из сложившегося положения РФ предложила создать на своей территории совместное российско-иранское производство по обогащению урана, на что последовал категорический отказ официального Тегерана. Россия не была против конверсии урана в самом Иране, что наряду с признанием его права на ограниченный объем ядерных исследований могло внести разлад в выработку общей позиции мирового сообщества относительно ядерной программы ИРИ.
По сообщениям иранской прессы, США поддержали план РФ. Однако представитель Ирана в МАГАТЭ Али Асгар Солтание заявил, что этот план приемлем лишь в том случае, если будет обеспечена независимость ИРИ в производстве и использовании ядерных технологий. Следует отметить, что весь рассматриваемый период Россия постоянно возражала против введения международных санкций относительно Ирана и продолжала сотрудничать с ним как в ядерной сфере, так и в экспорте оружия.
По мнению некоторых зарубежных экспертов, Ирану понадобится от пяти до десяти лет только на то, чтобы начать производство небольшого количества ядерного топлива для своей АЭС в Бушeре. Вместе с тем, по заявлению официальных лиц США, Ирану необходимо столько же времени для производства ядерного оружия. Таким образом, российско-иранские отношения невозможно понять без учета стратегии ИРИ в отношении Запада. Иран хотел бы преодолеть свои разногласия с США и Европой и добиться восстановления связей с ними в полном объеме. Основной фактор, обусловливающий развитие российско-иранских отношений, – это антииранская политика Запада. Ряд иранских политиков открыто признают, что тесные отношения между Россией и Ираном – это естественное следствие давления, которое оказывает Запад на ИРИ. Таким образом, в отличие от США и Европейского Союза Россия занимала до июня 2010 года снисходительную позицию в отношении иранской ядерной программы. Она, как и Китай, категорически возражала против применения жестких мер, в том числе экономических санкций относительно Ирана. Такой подход России, безусловно, размывая позицию Европейского Союза, давал Ирану возможность свободного маневра.
Москва и Тегеран едины в неприятии транскаспийского и трансафганского трубопроводных проектов. В более широком контексте обе энергетические державы стремятся использовать природные ресурсы для экономической модернизации и заинтересованы в политической стабильности и безопасности, снижении влияния внешних сил в Каспийском регионе. Россия и Иран как страны уязвимые, но с большими амбициями неплохо понимают интересы друг друга. В отношении туркменского газа интересы Москвы и Тегерана и сходятся – в неприятии Транскаспия, и расходятся – каждый из них стремится ориентировать на себя богатства Туркменистана. Иран намерен по-прежнему играть на противоречиях России с другими странами, преследуя свои интересы. Приобретение страной статуса важной региональной державы прежде всего рассматривается Тегераном в контексте того или иного взаимодействия с Западом.
Объективно Россия заинтересована в изоляции Ирана, а значит, и в сохранении у власти Ахмадинежада. Кроме вышеизложенного экономического фактора, изоляция Ирана на международной арене позволяет России манипулировать ситуацией как на Южном Кавказе, так и на Ближнем Востоке в собственных интересах. Это означает также, что Россия не будет иметь конкурентов на иранском рынке вооружений и ядерных технологий. Пока Иран находится в конфликте с США, Казахстан и Туркменистан имеют только один экономически целесообразный путь транзита углеводородов – через Россию. Как только Иран становится полноправным членом мирового экономического сообщества, то сразу будут построены трубопроводы в направлении Персидского залива, и Запад сможет оказывать давление на Россию, имея возможность отказаться от ее поставок.
По-видимому, в российском высшем руководстве нет единства позиций в отношении Ирана. Как уверяют источники в Кремле, Иран относится к числу «досье, находящихся в личном ведении Путина», по которым он оставляет за собой право принятия всех значимых решений. Обращает на себя внимание то, что в течение первых месяцев 2010 года Д. Медведев несколько раз публично заявлял, что избежать санкций против Ирана не удастся, в то время как В. Путин высказался по этой проблеме всего один раз и в гораздо более расплывчатых формулировках.

Иран и Китай

Китайский фактор имеет немаловажное значение для международного положения Ирана, особенно в условиях нарастания давления со стороны США. Базой для стратегического сближения КНР и ИРИ является противодействие Соединенным Штатам. Иран заинтересован в Китае как геополитическом союзнике, экономическом партнере и поставщике стратегических технологий. Пекину Иран нужен в первую очередь как источник углеводородного сырья, а также как сильный антиамериканский форпост на границах с Центральной Азией, а в отдаленной перспективе – как важный элемент формирования Китаем стратегической дуги – СУАР, Центральная Азия и Средний Восток. Китай и Иран всегда имели схожие позиции по различным международным и региональным вопросам. Изменение геополитической ситуации на Ближнем Востоке и в Центральной Азии побуждает Китай и Иран к расширению политического и экономического сотрудничества. Укрепление связей между Пекином и Тегераном может привести к появлению новых торговых путей, благодаря которым усилится приток китайских товаров на европейские рынки. Главным фактором расширения китайско-иранских связей стала общая обеспокоенность сторон проводимой Соединенными Штатами политикой «односторонности». Как китайские, так и иранские представители выражают озабоченность возможным «окружением» их стран американскими силами, которые сегодня располагают базами в Ираке, Афганистане, Кыргызстане и ранее в Узбекистане. Военные действия коалиции во главе с США по свержению иракского диктатора Саддама Хусейна вынудили Пекин и Тегеран начать переговоры по согласованию подходов. Во время иракской войны высокопоставленные китайские и иранские представители поддерживали регулярные контакты. Сегодня обе страны заявляют, что ООН должна играть более весомую роль в восстановлении Ирака.
Иран привлекает Китай по двум причинам: Тегеран способен стать дипломатическим рычагом в геополитической игре на Ближнем Востоке и в Центральной Азии и важным источником энергоносителей для быстро развивающейся экономики Пекина, а также может способствовать установлению нового маршрута для экспорта китайских товаров. Значительный масштаб сотрудничества Китая с Ираном подтверждается участием десятков китайских компаний в самых различных проектах в ИРИ, в том числе в строительстве метро, железных дорог, создании телекоммуникационных сетей и разработке нефтегазовых месторождений. Расширение китайско-иранских связей может дать импульс установлению нового торгового пути, называемого также «коридором Север – Юг», который соединит Индию, Иран и Россию и составит конкуренцию Суэцкому каналу.
Важнейшим вопросом повестки дня ирано-китайских отношений является создание условий для всестороннего сотрудничества между Тегераном, Пекином, Москвой и Дели, считают некоторые круги в Тегеране. Китай признает право Ирана на мирное использование энергии атома и выступает против нагнетания некоторыми странами обстановки вокруг деятельности Ирана в этом направлении. Прекращение сотрудничества Китая и Ирана в области атомной энергетики в 1990-е годы было вызвано, по официальной версии Пекина, расхождением в позициях по поводу стоимости проекта и места строительства АЭС.
На протяжении 1990-х годов одной из причин серьезной озабоченности США являлось сотрудничество Ирана и Китая в области атомной энергетики, которое, по мнению американцев, способствовало разработке в Иране ядерного оружия. Еще в сентябре 1992 года в Пекине между ИРИ и КНР был подписан протокол о сотрудничестве в области атомной энергетики. В рамках этого соглашения Китай поставил в Ядерный исследовательский центр в Исфахане различное оборудование, установки для проведения комплексных научно-исследовательских работ. Однако наиболее значимым результатом сотрудничества явилось заключение соглашения о строительстве в Иране двух легко-водных реакторов. Тем не менее, их строительство так и не началось, поскольку США оказали сильный нажим на Китай, и Пекину пришлось отказаться от этой сделки.

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.