Неопозитивистский образ науки

Home » Рефераты на русском » Неопозитивистский образ науки
Рефераты на русском Комментариев нет

Историческая форма позитивизма — неопозитивизм. У его истоков стояли английский логик и математик XX века Б.Рассел и члены т.н. «Венского кружка» (М.Шлик, Р.Карнап и др.), заложившие основы логического позитивизма, основная задача которого сводилась к логическому анализу языка науки. Они признавали достоверным знание, логически обоснованное, изложенное «научным» языком, т.е. предельно простым и однозначным.
Логические позитивисты (эмпиристы) — М.Шлик, Р.Карнап, Г.Рейхенбах, Л. Витгенштейн — критически оценили чрезмерный психологизм и биологизм махистов. Они добивались эмпирической осмысленности научных высказываний. Рассматривали философию как род деятельности, направленный на анализ естественных и искусственных языков. Такая философия должна элиминировать (устранять) из языка науки все не имеющие практического смысла рассуждения и «псевдопроблемы», чтобы обеспечить построение строгих логических моделей «осмысленного рассуждения». Идеальным «орудием познания» для аналитической философии они считали аппарат математической логики. Научные суждения, не подтвержденные экспериментальным путем, некорректны и нее имеют никакой познавательной ценности. Язык науки должен строиться на основе т.н. «протокольных» предложений, т.е. суждений о фактах, добытых (или доказанных) в ходе научного эксперимента. Логические эмпиристы обосновали принцип верификации, согласно которому высказывание признается осмысленным, если оно прошло проверку логикой и опытом. Верификация необходима ученым, чтобы избавить язык науки и философию от архаичных, противоречивых суждений, «псевдопроблем», бессмысленных высказываний и чрезмерных обобщений. К примеру, от таких не имеющих однозначных ответов вопросов, как «что есть сущность; добро; истина; жизнь; человек?», или от лишенных логики и смысла суждений типа «метр более килограмма».
Логические позитивисты считали, что научное познание начинается с осознания субъектом «события» или «факта», подразумевая под ними чувственные данные, полученные в ходе эксперимента. Отличительной особенностью этого позитивистского направления было то, что оно отождествило объект с теорией объекта. Это сразу снимало вопрос о существовании объективного мира и приводило к ограничению сферы философского познания анализом логического языка.
Логические позитивисты трактовали логику науки как анализ ее языка и настаивали на том, что она должна заменить не только традиционную философскую онтологию, но и традиционную гносеологию. Но заменить философский анализ научного познания «строго позитивной», «свободной от всяких философских предпосылок» логикой науки они, конечно, не смогли. Занимаясь разработкой универсального метода анализа «языка науки», они вынуждены были использовать и методы традиционной гносеологии, т.е. исходить из определенной концепции, способа установления истинности, отношения языка науки к действительности и прочих философских обоснований.
Подменяя целостный философский анализ формально-логическими моделями, они подвергали частнонаучные методы анализа своего рода философской канонизации, и заявляли о том, что теоретическое решение соответствующих философских проблем в принципе невозможно.
Представители второй линии неопозитивизма — лингвистического анализа или аналитической философии (Дж.Мур, Дж.Уиздом. Дж.Райл, Дж.Остин) исходили из того, что «мир открывается человеку через язык», поэтому о нем и нужно рассуждать в первую очередь. Они отказались от верификационной теории и ряда других положений, сосредоточив внимание на разработке идеального, логически совершенного языка науки. За образец был взят язык математической логики. Американский философ Р. Рорти считает, что мечта аналитических философов о научности была построена на вере в возможность обоснования знания. Можно сказать, что эта вера составляет стержень, сердцевину идеологии фундаментализма (по-другому -идеологии верификационизма или оправдательности). Главная отличительная черта современной эпохи — это крах фундаментализма. Провал верификационистской стратегии неопозитивистов не был частной неудачей одной из частных теорий. Он свидетельствовал о невозможности обоснования знания вообще, о том, что. платоновско-декартовско-кантовская традиция руководствовалась мифом — верила в Истину.
По Рорти, современная аналитическая философия нуждается в «терапии». Лечить нужно, прежде всего, от гносеологизма -наследственной болезни европейской философии. При этом он замечает: «…Я не имею в виду, что аналитическая философия — плохая вещь или находится в плохом состоянии. Аналитический стиль я считаю хорошим стилем … Я хочу сказать только следующее: аналитическая философия становится — нравится это ей или нет — неким видом дисциплины, которую можно найти в других областях гуманитаристики — в департаментах, где претензии на «строгость» и научный статус менее очевидны. Между тем нормальная жизнь в этих дисциплинах такая же, как в искусстве или художественной литературе».
Таким образом, Рорти предлагает произвести переоценку статусов: «терапия» означает не просто уравнивание статусов «научной» и «литературной» философии и не только изменение философской идеологии, но и полный отказ приписывать понятиям «философское знание», «научное знание» какой-либо объективный смысл. Рорти не предлагает отсекать от философии какие-то виды деятельности. Менять что-то в философском здании не нужно, можно оставить все как есть. Единственное, что требуется, — разрушить представление, что у этого здания есть фундамент. Что существуют какие-то «данные», удостоверяющие философское знание, критерии различения истинного и ложного. Он предупреждает, что осознание того, что у здания нет естественных фундаментов, что философия представляет собой «языковую игру», — не повод для нигилистических выводов и отчаяния. Философия может быть вполне жизнеспособной и процветающей областью культуры, если без гносеологических претензий будет работать просто как «жанр литературы» или «литературной критики», т.е. не скованного жесткими академическими канонами, пользующегося метафорическим поэтическим языком повествования. В этом случае вместо логики и гносеологии будет «заинтересованный разговор», а вместо теоретического согласия по поводу того, что считать истинным, — «солидарность» несоизмеримых и не редуцируемых верований.
Неопозитивисты обратили внимание на то, что логика функционирования тех или иных понятий зависит от контекста. Смысл и значение терминов есть заданный в языке тот или иной способ употребления слова. Для большинства слов обыденного языка невозможно дать какие-то общие дефиниции. Потому философские проблемы возникают в результате непонимания логики естественного языка. Это результат нарушения правил употребления некоторых слов из обыденного языка, — таких, к примеру, как знать, реально, вероятно, истинно, существует и т.п. Поэтому мир предстает для нас как универсум языка, и главная задача философии — объяснить человеческую деятельность этими фактами.
Неопозитивизм эволюционировал от анализа языка науки к анализу обыденного языка. Его представители, занимаясь анализом значения слов и знаков, столкнулись с семиотическими проблемами. А это уже имело прямой выход на практику (создание вычислительной техники, разработка искусственных языков и т.п.). Понимая философию как род деятельности, сводящийся к анализу естественных и искусственных языков, логические позитивисты добились определенных практических результатов: указали на роль знаково-символических средств в научном познании; определили границы математизации знания, а также соотношение теоретического аппарата и эмпирического базиса науки. Для решения задач подобного рода они широко использовали аппарат математической логики.
Так, скажем, с точки зрения логико-семантического рассмотрения языков науки, ограниченного кругом «внутренних» вопросов, на которые можно дать ответ, оставаясь в пределах правил и средств данного языка, нельзя ответить на «внешние» вопросы о существовании реальных объектов. Лопжо-семантические методы исследований и предусматриваемые ими смысловые правила позволяют определить, при каких условиях некоторый термин или выражение имеют смысл в данном языке. Но это не объясняет, существует ли нечто в объективном мире, соответствующее данному смыслу.
Поскольку еще с XVIII века наука постепенно становилась реальной производительной силой, и роль ее в жизни общества постоянно возрастала, в XX веке в научном познании возобладала завышенная оценка рациональных элементов. Это привело к феноменологизации философии науки, т.е. рассмотрению науки как «вещи в себе», существующей и развивающейся изолированно от остального мира по своим собственным законам, что нашло свое воплощение в системах позитивизма, а позднее — неопозитивизма. Однако «статичность» создаваемой ими картины науки, невозможность адекватного отражения ни генезиса знания, ни закономерностей и динамики развития науки в целом привело к тому, что к середине XX века потенциал этих систем оказался в значительной степени исчерпан, потому им на смену пришел постпозитивизм.
Неопозитивизм и постпозитивизм роднит повышенное внимание к рациональным методам познания. Однако для постпозитивизма свойственен повышенный интерес к мировоззренческим, метафизическим основам научных теорий, к изучению способов развития и «роста» знания.
Постпозитивизм как многогранное явление включает в себя целый ряд неоднородных концепций, авторы которых полемизируют между собой по многим вопросам. Условно в нем можно выделить две основные линии: релятивистскую, представленную Т. Куном, П.Фейерабендом, М. Полани, и фаллибилистскую, к этой группе относят К. Поппера, И. Лакатоса. Релятивисты утверждают относительность, условность, ситуативность научного знания и уделяют большее значение социальным факторам развития науки, представители второго направления строят философские когщегщии, исходя из тезиса о «погрешимости» научного знания, его неустойчивости во времени.
Постпозитивизм стремится к синтезу логико-методолопгческих и историко-научных методов анализа научного знания. Вместо разработки идеальной модели познания постпозитивисты обратились к его реальной истории. Кун, Лакатос, Фейерабенд и др. указали на зависимость познавательного процесса от социокультурных факторов, на роль познающего субъекта в динамике науки. В их исследованиях научный факт теряет свою метафизичность, сохраняя за собой лишь сугубо утилитарное значение. Его концептуальную основу составляет совокупность следующих
идей;
— теоретическое понимание науки возможно лишь при построении динамической картины научного знания;
— научное знание является целостным по своей природе, его нельзя разбить на независимые друг от друга эмпирический и теоретический уровни, любое эмпирическое утверждение является теоретически нагруженным;
— философские (онтологические и методологические) концепции имеют тесную связь с конкретно-научным знанием. Философия не только стимулирует развитие науки, но философские утверждения органически входят в «тело» науки.
— динамика научного знания не является строго кумулятивным процессом, научные теории независимы друг от друга и, как правило, несопоставимы, несоизмеримы;
— целью изменения научного знания является не достижение объективной истины, а реализация одной или нескольких «ближних» задач: лучшего понимания определенных феноменов, решение большего числа научных проблем, построение более простых и компактных теорий;
— в качестве метода разработки историко-методологической модели науки выступает совокупность различных подходов к ее анализу: историко-научный, методологический, науковедческий, психологический, социологический, логический и др. При этом логический метод, по меньшей мере, не имеет доминирующего характера.
Это внутренне разнообразие постпозитивизма можно раскрыть через сопоставительный анализ концепций отдельных его ярких представителей.

LEAVE A COMMENT

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.