Новая система государственной власти в свете исторического опыта

Home » Рефераты на русском » Новая система государственной власти в свете исторического опыта
Рефераты на русском Комментариев нет

Чингисхан раскрыл все замыслы своей политической стратегии после избрания его каганом в 1206 году, при этом заявив, что с момента начала его каганства наступила новая эра — эра Чингисхана, и что начинает он ее с создания Монгольского улуса. Объявил, следуя примеру первого западнотюркского кагана Абылая Второго: «Мен төремін» («Я — Верховный арбитр государственной власти»). Вместе с тем, как и Абылайхан Второй, заявил о признании общественного суда биев. В качестве

Верховного бия («Төбе би») предложил признать старца «Үйсіна». Признанные в улусе бии «Майқы», «Құнан» и «Алшын» были назначены им членами Верховного суда биев. Чингисхан объявил, что при своей жизни всех ханов будет назначать он сам. Ими станут лишь четыре его сына, рожденные первой его женой «Бөрте». Ханом Синей орды назначил старшего сына Жошы (Джучи), ханом Белой орды — второго сына Жагатая (Джагатая), ханом Черной (Коренной) орды оставался сам до самой смерти. Объявил о создании 95 родовых общин («ру») в составе Монгольского улуса. Старшинами назначил 95 своих ноянов и распорядился, что 95 «ру» будут носить их имена.

Чингисхан объявил, что моральным долгом каждого нояна является такое служение людям, чтобы стать после смерти для своих родовых общин «главными аруахами». В этом случае каждый их них приобретет бессмертие. Их образы будут тысячелетиями осенять все новых и новых членов родовой общины в минуты грозной опасности, поддерживать их дух, подвигая на свершение героических поступков. Таким решением Чингисхан создал для своих ноянов необычайно могучий стимул для посвящения своей жизни бескорыстной службе новой державе «Йекей Монгкгол-улус» (73).

Чингисхан убежденно считал, что древнее учение «Билiк» («Суд Биев») является основой единства евразийских кочевников. На протяжении многих веков оно служило делу сплочения разных племен и родовых общин, способствуя торжеству на практике таких священных для кочевых общин понятий, как истина-праведность («ақтық») и истина-справедливость («адалдық»).

Все разногласия между племенами и родовыми общинами внутри племен носили характер экономических споров, прежде всего споров за территорию, пастбища и водные ресурсы. Случались распри социально-бытового характера. Возникали неурядицы, связанные с правами наследования богатства, каковым считалось поголовье скота, с жалобами на ущемление прав вдов и сирот, с обидами за нанесение оскорблений и телесных повреждений. Все эти спорные дела, имевшие место внутри государства, следовало, по заветам легендарного Алп-Арыс-бия (Афрасиаба), рассматривать на суде биев. По глубокому личному убеждению Чингисхана, государство не должно было вмешиваться в гражданско-правовые споры, традиционно относящиеся к компетенции суда биев.

Государственно-общественное устройство, по древнеарийской традиции, представляло собой символический треугольник, одну вершину которого занимает верховный правитель (бек, хан, каган), вторую — суд биев, третью — курултай (съезд родо-племенных старшин). Бии и старшины не подлежат ни назначению сверху, ни выбору снизу. Они отбираются естественным путем признания со стороны общества. Пока общество признает их арбитрами и руководителями, они таковыми остаются, когда же кредит доверия со стороны общества заканчивается, то бии и старшины автоматически становятся рядовыми членами общества, рассчитывая лишь на уважение за прежние заслуги. Только верховные правители подлежат выбору на курултаях. Они наделены полномочиями творить суд от имени державы и во имя державы. При этом они обязаны считаться как с мнением курултая, так и с мнением биев. Чингисхан из древнего учения «Яссы» знал историю степных народов от праматери «Алп-Бір-Ана» до его дней. Знал историю всех предшествующих кочевых держав от Алп‑Арыс-бия (Афрасиаба) по прозвищу «Тұран» до Великого тюркского кагана Бумына. Он знал, что гуннская держава, созданная великим Ер-Мади, являвшегося для него примером во всем, распалась через 20 «мүше» (74), поскольку были преданы забвению основополагающие принципы учения «Ар-ісі» («Арийство») о деле чести, достоинства и благородства. По этому учению, истинным богатством вождя, правителя считалось наличие таких качеств, как честность, мужество, самоотверженность, верность слову, благородство, справедливость, твердость, мудрость и абсолютная преданность возглавляемому им народу, элю. Главным же богатством рода, племени, народа было именно обилие людей, наделенных такими качествами, а не обилие скота или других материальных ресурсов. Такие «арысовцы-арийцы» обязаны были самоотверженно служить обществу, быть заступниками людей и защитниками отечества. В свою очередь, общество обязано было ценить такие личности и из них выбирать себе правителей, а также заботиться о том, чтобы они были материально обеспеченными людьми (75).

Недостойные потомки Мади в прямом смысле продались ханьцам, не желая делиться с обедневшими подданными и прельстившись комфортом дворцовой жизни. Чингисхан знал, что распад гуннской державы начался с того момента, когда верховные правители перестали считаться с мнением суда биев. Именно тогда, в ответ на это игнорирование, крупное племя «Үч-юз-бу», являвшееся вековечным носителем традиций суда биев, откочевало к сяньбийцам, которые признали его своим арбитражным племенем. Немногим позже, когда новые гуннские правители перестали собирать представительные собрания — курултаи, к сяньбийцам откочевали и легендарные племена «Шаң», «Жылан», «Қоян», «Жөн», «Шу». Почти в те же времена на запад откочевало главное гуннское племя «Мадьяр», состоявшее из потомков гвардейцев кагана Мади. Вслед за ним откочевало могущественное племя «Булақ-Ар» (булгары).

Власть, по убеждению Чингисхана, для определения судьбоносных для державы задач должна считаться как с решениями курултая, так и с мнением суда биев. Именно поэтому он развил учение «Билiк» с помощью таких великих биев своего времени, как «Үйсін», «Құнан», «Алшын», «Ұдай-шешен» (Конырат Второй) и «Майқы-би». Сам Чингисхан не считал себя автором учения «Билiк», но гордился тем, что является реформатором этого учения. При этом он не позволил себе заявить: «Бумын» или «Думын», т.е. «Я — Судья над биями» или «Я — творец нового языка биев». Не позволил себе заявить «Думын» и Майкы-бий, хотя он воистину являлся творцом нового образного языка биев. Только лишь по настоянию Чингисхана называли его «Ду», т.е. «Новый языкотворец».

С другой стороны, учитывая исторический урок распада сяньбийской державы, Чингисхан считал, что наряду с сильным общественным арбитражем в лице суда биев непременно должен существовать и сильный государственный суд в лице кагана и его доверенных лиц. Само призвание державной власти заключалось, по его мнению, в том, чтобы во что бы то ни стало обеспечивать стальное единство в государстве. Без могучего централизующего начала в лице государственной власти кочевники не могли выстоять перед наступлением городов на Великую степь, которую евразийские кочевники считали своим ареалом, своей наследственной территорией в ойкумене. Чтобы противостоять экспансии городов-государств, необходимы были устойчивая вертикаль власти, строжайшая военная дисциплина, командный метод руководства из одного центра. Такой метод руководства эффективно осуществлял создатель сяньбийской державы Тан-Шигай, которого Чингисхан называл Саин-ханом и в честь которого дал лакаб (прозвание) внуку Батыю.

Но после смерти Тан-Шигая его держава сразу развалилась, и в этом не было случайности, поскольку Тан-Шигай отказался от полномочий Верховного Арбитра и не признавал себя ханом. Он ощущал себя только лишь в роли Верховного Главнокомандующего. Он командовал всеми воинами, а гражданское общество целиком подчинил суду трех верховных биев. Судьбы общества определял именно суд биев. При жизни Тан-Шигая каждый из верховных биев был одновременно и судьей, и единовластным правителем орды. Орда — это племя-войско с централизованным военным управлением, готовое в любое время суток выступить в поход. После смерти Тан-Шигая держава осталась без верховного правителя. Вопрос о выборе верховной власти Тан-Шигай оставил на решение суда биев. Три верховных бия не смогли прийти к согласию, и сяньбийская держава автоматически развалилась на три орды.

Чингисхан считал, что именно этот печальный опыт распада сяньбийской державы в наибольшей степени учел Бумын-каган, который ввел новый порядок управления государством. Тюркская держава управлялась династийно потомками рода «Ай-Шона» (Ашина) и называлась «Түрік-ел», т.е. «Тюркская нация». Сам каган Бумын получил прозвание «Эль-хан», т.е. «Правитель нации». Держава была подразделена на уделы («ут-эль»). Во главе каждого удела стоял хан, приходившийся младшим братом кагана. Каган был верховным арбитром державы, а хан — верховным судьей в своем уделе. Весь тюркский эль назывался «Ұлық-ел», а население удела — «кичик-ел». Поскольку каждый «кичик-ел» обладал правами автономии, то хан безраздельно властвовал в нем.

Признанные бии племен лишились арбитражной власти. Они становились советниками ханов — сыбиянами (визирями). По устному уставу Бумын-кагана, ставшему на сотни лет «Степной Конституцией», полноправным автономным «утом» (племенем) мог стать лишь только тот союз родовых общин, который приглашал для правления родных братьев кагана или прямых потомков Бумына и его братьев. С момента приглашения и выполнения церемониала выбора хана на курултае (поднятия на белой кошме и присвоения лакаба) племя меняло свое самоназвание на имя или прозвание приглашенного хана. Например, несколько бывших юэчжийских племен пригласили для правления хана Узбека Первого и утвердили общее самоназвание «Узбек». Таким же образом несколько карлукских племен образовали союз и, выбрав ханом Туркмена, стали называть себя туркменами. Эти автономные союзы племен в составе Тюркского Эля позже преобразовались в национальности. Случалось, хоть и крайне редко, обратное, когда хану присваивали лакаб, совпадающий с названием племени или племенного союза. В уставе Бумын-кагана была предусмотрена и преемственность власти. Каганский престол переходил от старшего брата к младшему или же от младшего дяди к старшему племяннику и лишь в отсутствие таковых — от отца к сыну.

Устные заветы Бумын-кагана эффективно работали на единство великой тюркской державы в течение полувека. Но спустя 50 лет после своего создания Великий Тюркский каганат распался на две части: Западнотюркский эль («Оң-құт») и Восточнотюркский эль («Сол-құт»). Своего рода «возмутителем спокойствия» выступил Абылайхан Второй, внук Бумын-кагана. Он выступил с заявлением: «Төрмiн», т.е. «Я — судья власти, государственный арбитр». Сделав это заявление, он показал, что его дед отменил суд биев только лишь временно — на период создания и укрепления Великой державы, которой исполнилось 50 лет. Пришло время восстановить суд биев. Каган должен исходить из интересов государства. Суд биев должен исходить из интересов общества и личности. Интересы государства, с одной стороны, общества, с другой стороны, и личности, с третьей стороны, не всегда совпадают. Чтобы соблюсти баланс интересов, Абылайхан предложил приравнять голос «төре» — государственного арбитра — к голосам двух верховных биев. В случае же, когда три верховных бия единогласно выносят вердикт, противоречащий решению кагана, то последний должен воспользоваться одним из двух вариантов выхода из ситуации: или согласиться с решением суда биев, или собрать курултай — собрание родо-племенных старшин, и подчиниться их общей воле.

Чингисхан считал, что Абылайхан Второй, приходившийся ему предком по материнской линии в 37-м колене, выдвинул здравую политическую программу, соответствующую многовековым традициям кочевой жизни. Абылай не сумел провести ее в жизнь по нескольким причинам. Во-первых, он встретил непонимание, а зачастую и враждебное отношение со стороны абсолютного большинства ханов и тегинов (принцев). Фактически он стал изгоем среди прямых потомков «Ер-Түрiк» (Бумын-кагана). Во-вторых, будучи выбран каганом волеизъявлением 10 племенных старшин (тайпа-аксакалов), которые одновременно были признаны биями своих племен, Абылайхан попал в зависимость от них, заявив, что 10 верховных биев могут переизбрать кагана по своему усмотрению, не считаясь с уставом Бумын-кагана. Правда, при этом Абылай Второй подчеркивал, что главный завет «Ер-Турiка» об обязательном выборе каганом или ханом прямого потомка Бумына по мужской линии остается незыблемым. Наконец, объявив себя «төре» (судьей власти), Абылайхан Второй не удосужился выработать целостное учение «төрелiк» о полномочиях государственного суда, о разделении полномочий между судом власти и судом биев. В результате реформаторские усилия Абылайхана остались непонятными для большинства населения. Ханы ополчились против него и в конце концов предали его казни. Каганы не приняли суд биев и преследовали тех биев, которые при Абылае Втором учредили свой независимый гражданский суд, разрешая экономические и территориальные споры между племенами и родовыми общинами, не дожидаясь каганских указаний.

По мнению Чингисхана, масштабная реформа первого западнотюркского кагана Абылая, прозванного «Төремін», провалилась из-за логической незавершенности идеи о государственном арбитраже, а также по той причине, что принципы «төрелiк» не имели системной основы, а носили преимущественно лозунговый, популистский характер, наносивший ущерб содержательной части идеи. Поэтому Чингисхан, основательно продумавший учение «Төрелiк» еще до момента избрания его каганом, позже проповедовал его неразрывно со своим историко-философским учением «Яссы». Последнее плавно переходило в учение о морали и праве «Билік» и воинском уставе «Жасақ» и завершалось им.

Чингисхан доказывал, используя в качестве примера судьбу Тюргешского каганата, что попытка кагана Чабыш-чора («Шабыс-шора», или «Шапырашты Первый») отделить власть от богатства в кочевом обществе не увенчалась успехом. Материальное богатство кочевников — это скот. До тех пор, пока погодно-климатические условия позволяют содержать большие поголовья скота, богатые активно поддерживают государство, оберегающее их, с одной стороны, от внешних врагов и зависти бедных соотечественников — с другой. Но как только Тюргешский каганат столкнулся с затяжным периодом неблагоприятных погодно-климатических условий, сопровождавшихся джутом в холодные сезоны года и бескормицей для скота в жаркие месяцы, сары-тюргеши (богатые тюргеши) откочевали от бедных соотечественников. В новой державе Монгол—Йекей-улус такого не должно было повториться.

Кстати, именно с тех пор кара-тюргеши стали называть сары-тюргешей «сары-ит» («желтые псы»), или просто «сарт». Говоря так, кара-тюргеши исходили из древней пословицы: «Ер — туған жерiне, ит — тойған жеріне» («Достойный муж делит печали и радости вместе с отечеством, а собака ищет место там, где ей сытно»). Могучее племя «Қара-жалайыр» («Коренные жалаиры»), на которое позже опирался Чингисхан, назвало сартами именно «сары-жалаиров» за то, что эти богатые соплеменники откочевали на запад в момент небывалых бедствий, которые испытывали их разорившиеся сородичи. Со временем прозвище «сары-ит» укрепилось за всеми бывшими «сары-тюргешами».

Что касается «сары-тюргешей», то, со своей стороны, они оправдывались ссылками на такие древние права, как «вольному воля» и «право на уход». Более того, они заявили, что отныне будут называть себя «Сары қыпшақ» («желтые (в смысле богатые) кипчаки»). Это заявление подразумевало тот факт, что после распада Великого Тюркского каганата на две части именно кипчакские племена провозгласили «право на уход» главным правилом своего общественного бытия. Все, кто воспользовался этим правом, назывались кипчаками.

Часть «сары кипчаков» осела в Средней Азии и смешалась с согдийцами. Но большая их часть откочевала далеко на запад и осела на землях, которые русские летописцы называли «половецкое поле». Самих сары-кипчаков русские летописцы называли половцами. Цвет волос у них, как правило, был действительно «сары» — светло-русый, глаза — серые или зеленые. Освоением пастбищ на новых землях руководил хан «Сары-ата». По преданиям кипчакских аксакалов, он был погребен на горе, которая получила название «Сары-ата-тауы» (в русском языке звучит как «Саратов»). Его сын стал выдающимся политическим, а следовательно, и военным лидером сары-кипчаков. Он получил прозвание «Болу-iс» («Предстоящие дела»), поскольку непрерывно заботился о том, чтобы потомкам жилось комфортно на новых землях. Возможно, что популярность лозунга «Болу-iс» среди кипчаков и послужила прозванию их половцами (76).

Что касается тех сары-тюргешей, т.е. сары-кипчаков, которые смешались с согдийцами, то их прозвище «сарт» («сары-ит») закрепилось и бытует по сей день, поскольку Чингисхан называл сартами вообще всех подданных хорезмшаха Мухаммеда. Вместе с тем, он запретил называть «желтыми псами» половцев и признал их самоназвание «Қыпшақ». Своих кипчакских гвардейцев он называл «Қара-қыпшақ», т.е. «коренные кипчаки». Что касалось других кипчаков («белых», «желтых», «синих», «коричневых», «красных», «зеленых»), то всех он называл одним словом: кипчаки. Говорил, что они подобны «одичавшим и отбившимся от табуна рысакам, которых следует обуздать и вернуть в строй».

Чингисхан никогда не пытался скрывать, что по отцовской линии он происходит из «сары-тюргешей», точнее, из племени «Сары-жалайыр». Его одиннадцатого предка по отцу не случайно обзывали «сары-ит» («желтый пес»). Этот его предок прибыл из половецких земель в восточнотюркские земли, сопровождая своего отца, которому с детства не давали покоя знание древних преданий и ностальгия по былому величию тюркских каганатов. Одиннадцатый предок Чингисхана имел прозвание «Мақалы-игi-баяғыдай», т.е. «Сказания его призывают творить благо, как и в древние времена». Он с гордостью говорил, что является прямым потомком второго тюргешского кагана «Сақала» — сына Жалайыра Первого, который, в свою очередь, был прямым потомком Тан-хана, младшего брата «Ер-Түрiка» (Бумын-кагана). Впитав, что называется, с молоком матери предания предков, Чингисхан нередко и с гордостью подчеркивал, что его десятый предок, получивший прозвание «Мәңгі-қол», являлся потомком Жалайыра Первого, а по материнской линии сам Чингисхан был потомком хана Конырата Первого. Это чувство гордости было вполне уместным по той причине, что Жалайыр Первый был прямым потомком легендарного Тан-хана, а Конырат Первый был сыном не менее прославленного «Көк Бөрі», т.е. прямым потомком основателя западнотюркского каганата Абылая Второго.

Современникам Чингисхана не приходилось сомневаться, что он являлся потомком великих тюркских ханов как по отцовской, так и по материнской линии. Гордость Чингисхана за свою родословную была тем более уместной, что в годы его молодости все считались с могущественными племенами Жалаир и Конырат. Но после того как его избрали каганом, Чингисхан, в связи с поставленной целью объединить всех евразийских кочевников в единую монгольскую нацию, позволял себе упоминать своих предков только лишь по десятое колено. Десятым его предком был «Бутiн-шора», прозванный «Мәңгi-қол» в связи с тем, что он разработал учение о вечном, нерушимом военном братстве. Сразу после объявления о создании новой державы Чингисхан постановил, что она будет отличаться от прежних кочевых держав тем, что воплотит в себе все их лучшие черты и будет держаться на таких незыблемых устоях, как «бiрлiк» (единство), «төрелiк» (государственное право) и «билiк» (общественное право и мораль).

LEAVE A COMMENT

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.