НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ КАЗАХСТАНА

Главная » Рефераты на русском » НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ КАЗАХСТАНА

Советская историческая школа, занимая марксистскую идеологическую позицию, не допускала сомнений в объективности собственного познания истории. Марксизм был для нее истиной и, следовательно, все, написанное с его позиций, было истинно. Всемирно- исторический процесс был представлен как процесс последовательной смены общественно-экономических формаций. При этом методология марксизма-ленинизма схематизировала прошлое; уделяла основное внимание классам и партийной принадлежности; абсолютизировала революционное и преуменьшала значение эволюционного развития; не придавала значения ментальному уровню народов. Формационный подход не позволял выйти за рамки теории и практики построения социализма. Многие проблемы истории Казахстана не могли быть решены в рамках этого подхода. Отказ от марксистской парадигмы привел к поиску новой методологии. Но этот процесс не завершен, и в настоящее время продолжается переосмысление опыта, накопленного исторической наукой, поскольку универсальной методологии не существует.

Безусловно, потеряно слишком много времени, но за прошедшие годы практически было преодолено расстояние в семьдесят лет. Теории и методы, с которыми еще вчера научное историческое сообщество постсоветского пространства едва ли было знакомо, сегодня становятся основным инструментарием изучения любого хронологического отрезка истории страны. Новые возможности и перспективы в изучении истории Казахстана открывают современные направления в исторической науке, и мы бы хотели остановиться на характеристике устной истории. Вся история была когда-то устной. Появление так называемой бумажной истории привело к переходу от сакральности вербального слова к сакральности письменного и затем печатного слова. Переход от историологии («говорю историю») к историографии («пишу историю») занял не одно столетие. Метод Геродота еще в V веке до нашей эры, состоял в том, чтобы разыскивать очевидцев и подвергать их «перекрестному допросу». Фукидид писал историю как очевидец и критиковал Геродота, хотя и не называл его имени. В частности он утверждал, что не считает правильным передавать услышанное от первого встречного. В своем труде Фукидид приводит тексты договоров, надписи и другие письменные источники. Как бы там ни было, сегодня бумага и записывающее устройство одинаково сакральны. Сакральны в том смысле, что они останавливают время, фиксируют мгновенье, которое может быть изменено вербальным или письменным словом. И если в традиционном понимании истории сам историк находится как бы вне этих событий, за их пределами, как второе или даже третье лицо. То в устной истории автор внутри, и мы слышим диалог между всеми и самим рассказчиком.

Новая социальная история, возникнув в середине ХХ века, представляет собой междисциплинарную науку, выходящую за рамки только истории и включающую философию, антропологию, психологию и ряд других наук. Она снимает целый ряд ограничений, предоставляет возможности более широкого изучения общества, истории всего социума. При этом существенно расширяется источниковое пространство, исследовательские методы и приемы научного анализа. Для представителей «модернизационной» парадигмы характерен микроуровневый анализ, который в англоязычной терминологии получил название «History from below». В рамках данного подхода, позволяющего изучать «историю снизу», а также ряда причин, о которых речь пойдет ниже и возникла устная история (Oral History), являющая собой и  самостоятельную научную дисциплину и метод исследования и вид исторического источника. Это также новый тип исторических исследований, основанных на устных источниковедческих материалах, получаемых в интервью и записываемых на магнитофон или любые другие носители памяти. По образному выражению Д.П. Урсу, устная история – «дочь современной научно-технической революции» (Урсу, 1989, с.16).

Начало устной истории как науки было положено историком Гражданской войны в США, профессором Колумбийского университета А. Невинсоном, который в 1938 году предложил создать организацию, «которая систематически собирала бы и записывала устные рассказы, а также мемуары видных американцев об их участии в общественной, политической, экономической и культурной жизни страны за последние шестьдесят лет», которая в последствии была названа Oral History Research Office (Маклин П. Бэрг, 1976, с.213). Ему же принадлежит введение в научный оборот термина «устная история», который, по его определению, обозначал сбор и использование воспоминаний участников исторических событий. Впоследствии содержание термина существенно расширилось, включая в себя как различные виды устных свидетельств о прошлом, так и исследования, написанные на их основе. В 1948 году был создан Исследовательский центр по изучению устной истории при Колумбийском университете (США), ознаменовав тем самым начало академического признания данной дисциплины. В 1966 году в США возникла Ассоциация устной истории, а с 1978 года издается журнал «Oral History Review». На сегодняшний день созданы обширные архивы устной истории. Коллекция НАСА, например, содержит 375 интервью (1200 часов записи) по истории освоения космоса. Американский институт физики в Нью-Йорке проводил интервью с крупнейшими физиками ХХ века (70 интервью, 300 часов записи). Есть и другие примеры.

Ведущая роль в формировании устной истории как междисциплинарного метода исследований в истории и общественных науках принадлежит британскому историку Полу Томпсону. Его монография «Голос прошлого» выдержала три издания на английском языке и стала классической для всех, кто начинает свой исследовательский путь в рамках устной истории (Tompson, 2000, 2003). Автор продемонстрировал возможности, которые дает метод устной истории, детально расписал методику проведения исследования и интерпретации полученных результатов. Значительное внимание в работе П. Томпсон уделил значению истории, охарактеризовал еѐ социальную функцию, а также политическую роль деятельности историков. В качестве удачного образца использования методов устной истории в исследовании гендерной проблематики можно назвать работы последних лет, среди которых монография Мэрианн Кэмп «Новая женщина Узбекистана» и сборник воспоминаний Марфуы Тохтаходжаевой «ХХ век глазами женщин Узбекистана» (Kamp,2006; Тохтаходжаева, 2008). Кроме того, необходимо назвать «Хрестоматию по устной истории», изданной Европейским университетом Санкт-Петербурга в 2003 году. Во введении к хрестоматии содержится общая характеристика состояния данного научного направления в странах Западной Европы и Северной Америки. Хрестоматия содержит переводы трудов ведущих западных специалистов по устной истории, применению методов устной истории в различных областях знания (социально-экономическая история, демографическая история, политическая история), по практике работы исследователя на примере анализа отдельных интервью и т.д. Полезные рекомендации по основным проблемам, возникающим перед начинающим исследователем, а также библиография, которая может оказаться полезной тем, кто хочет попробовать свои силы в области устной истории можно найти в книге Лоскутовой М.В. «Устная история: методические рекомендации по проведению исследования» и кандидатской диссертации Мокровой М.Н. «Устная история науки: от историографии традиций к комплексному источниковедению» (Лоскутова, 2002; Мокрова, 2004). В целом историография, посвященная устной истории в самых различных аспектах, на сегодняшний день достаточно обширна и представлена  целым рядом не только монографических исследований, диссертаций, статей, коллективных сборников, хрестоматий, но и специальными архивами, риддерами, проектами, web-сайтами и т.д. (Пономоренко, Райнигер, Тимм, 2003). Свойственный устной истории “интерес к жизни любого человека” называют современным сентиментализмом, одной из форм социальной и человеческой защиты “маленьких людей”, обретающих чувство собственной значимости в процессе “проговаривания себя”.

Но не только субъективность метода и объекта сближают устную историю с исследованиями памяти. Само осуществление устной истории являет собой диалог между двумя носителями памяти: информантом и исследователем. По определению П.Томсона “память – это поле битвы”. Вследствие чего чрезвычайно важно, солдатом какой из сражающихся на этом поле армий является исследователь. Кроме того, необходимо уяснить будут ли его воспринимать как “своего” или “врага”, а интервью будет являться “разговором по душам” или “допросом с пристрастием” (Томсон, 2003). Предугадать заранее распределение ролей между участниками интервью, от которого зависит, какой сегмент памяти будет задействован, совсем не просто, и в этой творческой непредсказуемости исследовательского процесса, наверное, кроется одна из причин популярности устной истории. Тема исторической памяти приобрела известность позже, чем методы устной истории, несмотря на то, что признанное ныне классическим сочинение Мориса Хальбвакса “Коллективная память” увидело свет в 1950-м, спустя годы после гибели автора от рук нацистов (Хальбвакс, 1950). Одна из главных причин появления термина «память» в приложении к истории стало повышенное и во многом оправданное внимание к воспоминаниям участников и, главным образом, жертв величайших трагедий ХХ века. Однако затем термин «память» стал быстро распространяться на самые разные аспекты социальных представлений о прошлом.

Историю с памятью связал еще Ф.Бэкон: в работе «О достоинстве и приумножении наук» (1623 г.) он ввел разделение знания на науки разума (философия), науки памяти (история), науки воображения (поэзия). Историческое знание, а если точнее – историческая наука, зачастую противопоставляется исторической памяти. Понадобился распад глобальных объяснительных схем исторического развития, распространение убеждений в относительном и частном характере знаний о прошлом, чтобы тема памяти не только оказалась модной и востребованной, но даже, по выражению Пьера Нора, вступила в “эпоху всемирного торжества”. Признаками этого «торжества» стали:  все более интенсивное политическое, туристическое, коммерческое использование прошлого  потеря учеными-историками монопольной привилегии на интерпретацию прошлого В последние десятилетия массовые или групповые представления о прошлом часто обозначают различными словосочетаниями, включающими слово «память» – автобиографическая, коллективная, социальная, историческая. Устная история, как правило, разрабатывает специфические темы. Она больше рассказывает о значении события, нежели о нѐм самом. Чаще всего архивные фонды хранят документы государственных органов, представляют собой официальную историю и не содержат всей информации по изучаемой теме. Некоторые архивы остаются засекреченными или доступ в них затруднен, либо они находят вне страны исследователя и работа с их материалами требует немалых сил и затрат как физических, так и материальных. Нельзя забывать и о политизации того или иного исторического события или проблемы. Все это актуализирует использование устной истории как источника.

Преимущества устной истории состоят, прежде всего, в том, что она передает «дух времени», который очень трудно порой уловить из официальных документов; это живая история, которая способствует преодолению обезличенности как конкретной темы, так и исторического процесса в целом; восполняет отсутствующую информацию; дополняет архивные документы; детализирует ход истории; она может стать иллюстративным и объясняющим материалом; корректирует направление исследования. К недостаткам можно отнести хронологические ограничения; относительно небольшую глубину человеческой памяти; неточности в воспоминаниях; субъективность восприятия и интерпретаций самих очевидцев событий; возрастные особенности памяти; стремление к «хорошей» памяти о том, что нам дорого; сложности с получением разрешения на публикацию сведений личного характера и т.д. Достаточно серьезной остается проблема этического характера, ограничения субъективности самого исследователя и опасности монологического изложения. Даже если информация, извлеченная из устной истории не верна, она чрезвычайно важна, так как за ней кроются психологические факторы. Кроме того, она может объяснить, почему человек поступает так или иначе, что заставляет его именно так говорить и т.д.

Как ни парадоксально, но именно субъективное видение рассказчика и представляет собой уникальную и драгоценную информацию для истории. «Субъективность – это такой же предмет истории, как и более очевидные «факты». То, во что информанты верят, – это действительно исторический факт (то есть факт, что они верят в это), в той же степени, как и то, что произошло в действительности», – утверждает А. Портелли (Портелли, 2004, с.20). При этом автор подчеркивает, что «устные источники необъективны. Это, конечно, касается всех источников, хотя «святость» письменности часто ведет к тому, что мы об этом забываем» (Портелли, 2004, с.25). Источниками для написания устной истории могут послужить индивидуальные биографии, мемуары; фамильный архив; доносы, доклады, индивидуальные отчеты; коллективные источники устного происхождения (фольклорные произведения, песни, народные рассказы, частушки, сказки, анекдоты, пословицы, слухи и др.), интервью непосредственных участников или очевидцев событий недавнего прошлого и т.д. Не могут являться источниками устной истории записанные речи (например, речи и выступления государственных деятелей), журналистские записи интервью, разговоры по телефону или беспроводной связи. К методам устной истории относится: биографические, нарративные и глубинные интервью, изучение аудиозаписей, анализ полученных воспоминаний. Устная история это не разговор и не беседа. Цель интервью – дать возможность говорить информанту. Интервью, таки образом является специфическим источником информации. Надо изучать и серьезно учиться технике проведения интервью, его искусству. Необходимо избегать общих вопросов, нужно искать детали. Вопросы должны быть специфичны, акцентированными на, казалось бы, очень простых, но в то же самое время, очень важных вещах (Truesdell, Pierre Nora, 1989).

Устная история (Oral History) – это, прежде всего, воспоминания о прошлом участников тех или иных событий. Внимание ученых все больше обращается к пространственному измерению истории и наличию в нем большого количества «безголосых» людей. Устная же история как раз и позволяет услышать голоса тех, которые еще вчера были лишены права голоса или не были слышны. Стремление услышать голоса не только сверху – власть придержащих, но и снизу – голос «маленького» человека – вот что стало одной из главных причин появления устной истории как самостоятельной научной дисциплины. Возникновение и развитие теории субалтерн (Subultern Study) позволяет более объективно подойти к изучаемой проблеме (Guha, 1982). Необходимо «услышать голоса тех простых людей и тех сторон жизни, которые прежде не являлись предметом специального исторического исследования», подчеркивает Д. Никитина (Никитина, 1990, с. 216). Устная история, таким образом, становится способом познания и отражения многообразия любого общества, чем и приобретает особое социальное значение. Достаточно серьезной проблемой является вопрос хранения имеющейся информации, транскрибирование интервью, анализ и возможность использования данных интервью другими исследователями. Продолжает оставаться проблемой этическая сторона интервьюирования. В США, например, на уровне штата, города или университета функционируют специальные научные комиссии – Human Research Commission, которые утверждают перечень вопросов, если научное интервьюирование проводится на данной территории. У нас такой практики пока нет, и ученый несет личную ответственность за проведенное исследование, как перед научным сообществом, так и перед теми людьми, которые участвовали в интервью.

В Казахстане, сначала по инициативе Центрально-азиатского ресурсного образовательного центра «Билим-Центральная Азия», а затем в рамках ReSETа, в Алматы было проведено три специальных семинара, посвященных Устной истории в Центральной Азии – в 2006, 2008 и 2011 годах (Проекты ReSET 2007-2010, 2010-2012). Академическими лидерами данных семинаров были д.и.н., профессор университета «Туран» А.К. Камалов и доктор PhD, профессор Лейденского университета Тураш Атабаки/ Touraj Atabaki (Нидерланды). В рамках данных семинаров профессор Т. Атабаки прочел цикл лекций по устной истории, среди которых: «Что делает устную историю другой историей?», «Практические и технические приемы устной истории». Мэрианн Кэмп, профессор университета Висконсина (США) также прочитала лекции на такие темы как «Устная история советского периода», «Интерпретация устных историй». Уильям Кларк из Университета Вашингтон (Сиэтл, США) прочел несколько лекций по «Междисциплинарным подходам к устной истории». Таким образом, в течение работы семинаров и ReSETа, участники из стран Центральной Азии смогли познакомиться с теорией, основными методами и исследовательскими приемами устной истории, определить дискуссионное поле по этой тематике, сформулировать новые направления и темы исследований в отечественной истории, а также представить собственные наработки в данном направлении. К новым перспективным темам исследований отечественной историографии в рамках Устной истории могли бы стать следующие научные проблемы: история сталинских репрессий и депортация народов, бегство и высылка, переселение и переезд, «покорение Севера» и распределение молодых специалистов, Великая Отечественная война, история освоения космоса, история ядерного полигона, освоение целины, женская история, история диссидентства, проблемы этнической идентичности, история детства, качество жизни советского человека и многие другие. Историческая наука Казахстана делает еще только первые шаги от теории к практике устной истории и на этом пути нас ждут как трудности освоения новых исследовательских технологий, так и, надеюсь, интересные результаты, открытия и достижения, необходимость в которых давно назрела.

С.И. Ковальская г. Астана, Казахстан

Загрузка...

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.