О племени «Кият-Борджигин»

Главная » Рефераты на русском » О племени «Кият-Борджигин»

На языке Майкы‑бия понятие «Кият-Борджигин» или «қия-ат» означает «стреляй избирательно, проявляя милосердие». Понятие «Бөрі-жиені» означает «племянник Бури по его сестринской линии». «Сокровенное сказание монголов» довольно подробно описывает события, предшествовавшие наречению предка Чингисхана – «Бүтін-шора» – двумя прозвищами: «Монг‑гол» и «Кият-Борджигин».

Двенадцатый потомок хана «Бөрі тегі шын» по имени «Табын Мерген» женился на красавице «Алуан-Құба» (40). Она была дочерью родового старшины по имени «Қор-ілер-тай мерген», что означает «Охотник – меткий стрелок, накапливающий богатство». Этот старшина отделился вместе со своим родом (ру, или обық), включающим сородичей до восьмого колена по отцовской линии, от «кіші-ут», т.е. подплемени с самоназванием «Қара-тұмайды» («Неблагородные у нас не родятся»). Ранее это подплемя отделилось от большого племени «Жалайыр». Свою родовую общину «Қор-ілер-тай» назвал «Қор-ілер» («Добудет и накопит богатство»). Старшего брата красавицы «Алуан-Құба» звали «Қия-ат Бөрі мерген» («Матерый охотник, не стреляющий попусту»). В соответствии с древними традициями степняков, он проявлял большую заботу о детях сестренки, поэтому сыновей «Алуан-Құба» называли «қия-ат бөрі жиені» (племянники «Қият-Бөрі»).

Алуан-Куба родила от Табын-Мергена двух сыновей. После рождения второго сына Табын-Мерген как-то выехал на охоту и на первой же сопке встретил другого охотника, который только что освежевал тушу оленя-трехлетки. По просьбе Табын-Мергена тот подарил ему всю тушу, оставив себе лишь внутренности и шкуру. Они побеседовали ровно столько, сколько требуют приличия, после чего Табын разделал тушу, сложил мясо в «қоржын» (дорожную сумку), приторочил его к седлу, вскочил на коня и направился в обратный путь. Спускаясь с сопки, увидел двух путников, шагавших в направлении к его аулу. Впереди шел мужчина средних лет, за ним устало плелся его сынишка. Догнать их на коне не стоило труда. Поравнявшись с ними, Табын, по обычаю, поздоровался, справился о самочувствии и задал вопрос об их родоплеменной принадлежности. Состоялся диалог, который красочно передан в древней казахской легенде о Мергене и «Сары-күшіке» («Желтом щенке») (41).

.

В беседе с путниками Табын-Мерген установил, что прибыли они на восток с далекого запада, пристав к какому-то купеческому каравану. Родились в местности «Сары-тау» около горы («тау»), на которой был похоронен их великий предок Сары-ата, который в свое время создал союз племен «Сары-Қыпшак» на основе «утов» (родо-племенных образований), прежде называвших себя «Сары-туркеш» («Богатые тюргеши»). В честь Сары-ата названа не только гора, но и «құрым» (городище), в котором и родились путники. Старшего из них прозвали «Мал-аралық Баю-тай», т.е. «Обогатится в будущем, получая скот в дар». Рассказывая об этом, носитель этого прозвища горько улыбнулся и продолжил: «Наши близкие родственники были уверены, что моя способность запоминать древние устные предания, легенды и песни, которая проявилась в раннем детском возрасте, поможет мне обогатиться за счет подарков, которыми бы одаривали меня благодарные слушатели. Но этого не случилось. Кроме устных благословений и пышных слов признательности я ничего в дар не получал. Сородичи бесплатно использовали мою страсть к древним преданиям и способность завораживать слушателей своими повествованиями. Они быстро сообразили, что я столько же нуждаюсь в слушателях, сколько они нуждаются в рассказчике, и что я не могу обходиться без них. Мои знания переполняли меня, и внутри постоянно терзала нужда поделиться ими с сородичами. Последние быстро поняли это и решили, что поскольку я больше нуждаюсь в них, чем они во мне, то достаточно того, что они ежедневно приглашают меня в гости, кормят всем вкусным, что имеют, и при этом с интересом слушают меня. Я не обижался на сородичей до тех пор, пока не осознал, что мой единственный сын унаследовал от меня вместе со знаниями и непреодолимую страсть к пересказу древних преданий. Осознав это, я стал опасаться, что, заразив сына этой страстью, невольно обрекаю его на существование без личного богатства, т.е. на пожизненную зависимость от других. После долгих раздумий я вспомнил древнюю пословицу наших предков: «Ер – тұған жеріне, ит – тойған жеріне» («Достойный муж дорожит Родиной, а собака дорожит местом, где ее сытно кормят»). Мой великий предок «Таң-хан» и твой великий предок «Бөрі-хан» родились здесь, и для нас исконной родиной является место их рождения. Твой предок Йекей привел целое племя «Мәңгі-қу». Я же привел только лишь единственного сына, которого прозвали «Мақалы-игі баяғыдай» («Его притчи и поговорки несут с собой Благо, как и прежде»). Я надеялся найти здесь сородичей – потомков Тан-хана – и пристроить к ним сына. После продолжительных поисков я нашел их, но оставить им сына не решился. Здесь проживают «қара-тюргеши» и среди них – «қара-жалайыры». Я же родился в среде «сары-тюргешей» (богатых тюргешей), а среди них принадлежу к племен «Сары-жалайыр». Прибыв к «қара-жалайырам», я узнал, что они по-прежнему, как и века назад, питают обиду на «сары-жалайыров» и называют их «сары ит» (желтые, или богатые псы) (42). Попрекают «сары-жалайыров» за то, что они в свое время со всем несметным количеством скота откочевали на запад в поисках «сытного места» для своего скота, а следовательно – для себя. Осуждают за то, что они покинули родственников – «қара-жалайыров» – в горах Каратау в тот самый момент, когда те больше всего нуждались в помощи. «Подобно собакам, умчались в сытные места» – так попрекали меня соплеменники (43), будто бы я виноват в том, что случилось несколько веков назад. Где бы я ни был среди «қара-жалайыров», всюду меня называли «Сары ит» – «Желтый пес», и я разочаровался в своем ожидании того, что священные предания наших великих предков, которые мы с сыном знаем наизусть, окажутся востребованными в бывшем сердце Великого Тюркского каганата, и что все мы непременно задумаемся о возрождении былого величия предков. Прибыв сюда, я с горечью осознал, что мои соплеменники пока что не нуждаются в возрождении. Вот, теперь я стою перед тобой – потомком хана «Бөрі», и тешу себя надеждой, что в твоей семье востребуются благонесущие сказания наших предков. Я готов доверить тебе моего сына, который знает все, что знаю я сам. С этими знаниями он пригодится в твоей семье. Если ты согласишься принять его младшим братом, то я со спокойной душой вернусь в свой «ут», чтобы рассказать обо всем, что видел в долгом пути, братьям и сестрам, которым я обещал это сделать. Прошу тебя снабдить меня на дорогу едой, чтобы я смог добраться до места, где недавно остановился очередной караван, уже готовящийся к возвращению на запад».

Табын-Мерген внимательно выслушал собеседника, затем молча наполнил его «қоржын» (дорожный мешок) мясом, пожелал ему доброго пути, усадил мальчика на коня позади себя и отправился домой. С этого момента в семье Табын-Мергена появился приемный младший брат («іні») «Мақалы-игі баяғыдай». Подросток ничего не умел делать, кроме как талантливо пересказывать легенды, эпосы, предания, былины, сказы, поэтому, стал прислуживать Алуан-Куба, выполняя разные работы по ведению домашнего хозяйства. Алуан-Куба, будучи искусницей, мастерицей на все руки, всегда нуждалась в лишних руках для выполнения вспомогательных работ. Непрерывно загружая ими приемного брата мужа, она вместе с тем не уставала слушать его рассказы о былинных временах. Будучи необычайно любознательной и обладая раскидистым аналитическим умом, Алуан-Куба заставляла рассказчика снова и снова пересказывать некоторые предания, чтобы поглубже вникнуть в суть мудрых сказаний. В отсутствие мужа, который часто отлучался на охоту, она слушала рассказы юнца до глубокой ночи. При этом она постоянно поражалась емкости и многогранности древних сказаний, светившихся всеми цветами радуги и носивших в себе множество едва уловимых оттенков.

Но далеко не все в ауле интересовались прошлым, деяниями великих предков. Многие жили по принципу «Абы день прожить, а завтра будет видно». Они часто подсмеивались над юнцом и называли его «сары-күшік» («желтый щенок»).

.

Пока юноша старательно приспосабливался к разным работам в прислуживании по домашнему хозяйству, незаметно пролетели три года. Однажды на охоте Табын-Мерген жестоко простудился и по возвращении домой слег. Встать после этого не смог и вскоре скончался. Все заботы по управлению родовой общиной («обық») легли на плечи Алуан-Куба. Проводя весь день в заботах, она ближе к полуночи приглашала в свою юрту «Мақалы-игі» и долго слушала его рассказы. Пролетели четыре года с момента смерти мужа, и вдруг, на удивление всем, Алуан-Куба родила третьего сына. Через два года на свет появился четвертый, а еще через два года – пятый. Пересудов было много, и однажды два ее возмужавших старших сына, рожденные от Табын-Мергена, посоветовавшись, решили прямо спросить у матери – не родила ли она трех младших сыновей от «желтого щенка, ставшего желтым псом». Алуан-Куба тут же дала старшим сыновьям столь убийственный ответ, что те никогда впоследствии не поднимали вопрос об отцовстве трех младших братьев. Мать сказала, что действительно допоздна слушает рассказы «желтого пса». Больше всех из рассказов она любит предания о славных деяниях великого Тан-хана. И, пожалуй, именно поэтому в момент наступления рассвета («таң-атқанда», т.е. «когда начинается рассвет») ей кажется, что через открытый «шаңырақ» (купол юрты) вместе с лучом рассвета («таң») в юрту проникает образ Тан-хана в виде рыжего, белолицего и синеглазого мужчины, который овладевает ею. Она засыпает вместе с этим образом, а когда просыпается, то видит этот образ вместо «желтого пса», который спешит удалиться из юрты через дверь, пока никто не заметил. Этим ответом Алуан-Куба дала понять двум старшим сыновьям, что тот, в ком они видят «желтого пса», является прямым потомком Тан-хана и повторяет его не только внешне – белизной кожи, рыжим цветом волос и синим цветом глаз. Он несет дух Тан-хана в своих рассказах. Ее интересует не сам «желтый пес», который ей прислуживает, а гены и дух Тан-хана. В свое время она дала согласие выйти замуж за Табын-Мергена только потому, что он действительно являлся прямым потомком Бори-хана, нес в себе его гены и его дух. Она намеревалась родить от него нескольких сыновей, но не получилось. Если бы она родила от него 10 сыновей, то достаточно большой была бы вероятность того, что кто-то из ее потомков в первом, втором или, возможно, даже в десятом поколении повторит славного предка. Такая вероятность подкрепляется ее верой в саму себя. Она умеет воспитывать сыновей. То, что отец имеет благородные гены и несет в себе дух благородства, – это, безусловно, очень важно, но недостаточно. Без должного воспитания сыновья не смогут раскрыть заложенные в них способности. Табын-Мерген не случайно принял в качестве названного младшего брата «Мақалы-игі». Он это сделал в воспитательных целях для своих сыновей. В рассказах «Мақалы-игі» содержится много поучительного и полезного для укрепления духа. Она быстро осознала это. Несколько лет внимательно наблюдала за «желтым щенком» и пришла к выводу, что этот прямой потомок Тан-хана несет в себе как гены, так и дух своего великого предка. Но беда его состоит в том, что он получил одностороннее воспитание. Оно выразилось только лишь в воспевании подвигов великих предков, но отнюдь не в стремлении целиком посвятить себя цели проявления этого духа на деле. Она решила родить трех сыновей от прямого потомка Тан-хана и воспитывать их с верой в то, что кто-нибудь из ее потомков повторит великие деяния великих тюркских ханов.

В «Сокровенном сказании монголов» подчеркнуто, что Алуан-Куба добилась единства всех пятерых своих сыновей. Но это единство сохранялось только лишь при ее жизни. После ее смерти четверо ее старших сыновей не преминули воспользоваться возможностью подвергнуть третированию самого младшего пятого брата по имени «Бүтін-шора». Последний, как и отец, и дед его, питал страсть к древним сказаниям и постоянно думал о том, чтобы каким-то образом и в чем-нибудь на деле проявить дух великих предков. Повседневные заботы об улучшении жизни в родовой общине, увеличении достатка не интересовали его. Когда находились слушатели, он с увлечением пересказывал древние предания, а когда таковых не было, замыкался в себе и сосредоточенно думал о чем-то. В глазах окружающих он выглядел «белой вороной», «не от мира сего». Братья называли его «мәңгүрт» (44). При дележе наследства братья настолько обделили «Бүтін-шора», что ему достались только один-единственный конь и обычное охотничье снаряжение: лук, колчан со стрелами, ножи. Обидевшись на братьев, он уехал подальше от них на землю, на которой позволялось охотиться всем и которая, по существу, была ничейной. Лисий малахай был подвязан у него на подбородке, и это помогло ему поймать беркутенка. Последний «камнем упал» откуда-то сверху и с силой вонзил когти в лисью шапку. «Бүтін-шора» почувствовал это сразу, поскольку когти птенца чувствительно задели его макушку. Он тут же снял шапку и бережно освободил беркутенка, привязав прежде к его ноге веревочку, чтобы тот не смог улететь.

В древних преданиях, которые он прекрасно помнил наизусть, были назидания по искусству приручения соколов и беркутов. «Бүтін-шора» неустанно стремился опробовать свои теоретические знания, и поэтому в деле приручения птенца вскоре достиг заметных успехов. Из беркутенка получилась отличная ловчая птица. Каждый день она приносила диких уток и гусей.

Помня древние сказы, «Бүтін-шора» соорудил добротный шалаш, научился сушить и вялить мясо. Однажды он заметил, что на берегу озера, куда летал охотиться беркут, разместилось кочевье. Он тут же, сложив в «қоржын» тушки нескольких уток и гусей, отправился на коне к кочевью. Приблизившись к аулу, он спешился и, держа за уздечку коня, направился к крайней юрте. Поприветствовав женщин, которые возились у очага, спросил хозяина. Услышав его голос, из юрты вышел мужчина средних лет. Поздоровавшись и приняв приглашение зайти в юрту, «Бүтін-шора» снял с коня «қоржын» и сказал, что приехал поделиться своей добычей. Мужчина ответил, что в таком случае он обязан повести его к старшине рода, и привел в центр аула, где стояла просторная белая юрта. В юрте на почетном месте полулежал высокий старик богатырского телосложения. По всему было видно, что он очень болен, но всячески старается не показывать этого. «Бүтін-шора» вежливо поздоровался со старцем и по его знаку присел рядом. По обычаю справился: «Мал-жан аман ба?» («Здоровы ли скот и члены рода-общины?»). Поскольку вся жизнь кочевников зависела от целости и сохранности поголовья скота, то у них испокон веков было заведено нерушимое правило: сперва спрашивать о сохранности скота, а затем уж о здоровье всех членов родовой общины. Старик ответил: «Тәңірінің бұйрығымен аман-саұ ата жеріне оралдық» («По воле Создателя вернулись на родину предков живыми и здоровыми»). Потом старик задал традиционный вопрос о родо-племенной принадлежности гостя. «Бүтін-шора» не стал ничего скрывать и рассказал обо всем, как было и есть, вплоть до того, что его отца обзывали «желтым псом». Старик улыбнулся и заметил, что и дед, и отец гостя – достойные мужи. Они вернулись на землю предков и оставили за собой потомков, которые вырастут достойными защитниками Отечества. Чувствуя приближение смерти, он сам решил вернуться на родину великих предков со всей родовой общиной, которую он возглавляет. Счастлив, что будет погребен в земле предков. Счастлив, что весь его род и все его потомки обустроятся на родине предков и будут отстаивать ее честь и независимость. Не беда, что род лишился изрядного количества скота, а оставшееся поголовье отощало донельзя. Есть добрые молодцы и девицы, есть светлые головы и сильные руки. А главное – есть единство рода. Самое большое богатство – это единство. Конечно, кочевники не могут выжить без скота. Для этого нужно пристроиться к богатому племени и взяться пасти часть его скота, получая в оплату часть приплода. Есть много оружия, которое можно обменять на скот.

Старик особо подчеркнул, что его род принадлежит к племени «Мәңгі-қол» («Вечный воинский контингент»), а сам род называется «Жетіру» (45). По традиции, как старшина рода, он сам носит прозвание «Мәңгі қол»; по родословной, так же как и гость, является прямым потомком Тан-хана и счастлив, что первым гостем, явившимся к нему с подарком в виде богатого охотничьего трофея, стал его сородич. Когда приступили к обеду из специально зарезанного для гостя барашка, старик снова повторил, но уже извинительным тоном, что скот сильно отощал за долгий путь перекочевки. После обеда «Бүтін-шора» откланялся, узрев, что больной старец устал и ему требуется отдых. Вернувшись к шалашу, он тут же взял беркута и отправился на охоту.

.

С того времени «Бүтін-шора» регулярно посещал старика, доставляя ему свежие тушки диких гусей. В один из его приездов старик велел сыновьям собрать около своей юрты всех признанных руководителей рода, а потом вынести его и посадить в центр круга. Когда его приказ был выполнен, он объявил соплеменникам, что, находясь в предсмертном состоянии, отходит от дел, а вместо него старшиной рода отныне будет «Бүтін-шора», и будет он носить прозвание «Мәңгі қол». Правда, по обычаю, «Бүтін-шора» должен испросить на это разрешение старших братьев. По счастливой случайности, в тот же день он встретил двух своих старших братьев, которые разыскивали его по приказу «нағашы» (46) «Қият-Бөрі». Узнав о желании младшего брата возглавить новый «ру», они дали свое согласие. Со следующего дня «Бүтін-шора» стал старшиной родовой общины «Жетіру». Поскольку он получил прозвание «Мәңгі қол», то и род стал называться «Мәңгі қол». И поскольку для старших братьев он был «іні» (младшим братом), то род, который он возглавил, получил прозвание «Іні-руы» («Нируны»), что в переводе означает «Род младшего брата». Узнав о том, что младший родной племянник возглавил новый род, «Қият-Бөрі» выделил для рода «Мәңгі қол» достаточно большое поголовье скота в качестве «стартовой основы» для накопления богатства и при жизни всячески опекал этот род. В благодарность ему род стал носить самоназвание «Қият-Бөрі-жиені» («Род племянников «Қият-Бөрі» по сестринской линии») (47).

Эта увлекательная легенда о «желтом щенке» заканчивается присказкой о том, что «Бүтін-шора» – тот самый молодец, на голову которого уселась птица счастья в виде беркутенка. Если бы беркутенок не увяз когтями в его лисьем малахае и он не поймал эту «птицу счастья», не выдрессировал ее в ловчую птицу, то он не заимел бы тех самых охотничьих трофеев, которые регулярно отвозил к старцу «Мәңгі-қолу».  Не найди «Бүтін-шора» дорогу к уму и сердцу этого старца, не быть бы ему основателем рода «Іні-руы», которое позже разрослось в племя, а затем в союз племен, названный в «Сокровенном сказании монголов» нирунами.

Таким образом, ценность этой легенды состоит в том, что она органично переплетена с тем повествованием в «Сокровенном сказании монголов», которое сопутствует описанию родословной Чингисхана. Не случайно казахские аксакалы говорят о предках кагана: «Басына бақыт құсы қоңған» («Птица счастья села на голову»). Выше была приведена родословная Чингисхана на языке «Майқы би». С десятого предка кагана начинается род, который монголы называют «Алтың-ұрық» («Золотое семя»). Племена «Оң-құт» и «Дала-еркіні» называли этот род «Іні-руы». Поначалу и племя «Мәңгі қу» так же называло эту родовую общину, которая, впрочем, сама себя именовала «Мәңгі қол – Қият-Бөрі-жиені». Позже данный род разросся до размера большого племени. Во времена пятого предка Чингисхана, носившего прозвище «Қор дөкейі шын» («Истинный знаток в деле накопления богатства»), с Приаралья прикочевали племена «Бай Алшын» и «Маңғыт». Они образовали союз с племенем «Мәңгі қол – Қият-Бөрі-жиені» и выбрали ханом пятого предка Чингисхана. С этих пор их союз стал носить прозвание «Бай Алшын – Қор дөкейі шын». Ко вновь созданному племенному объединению присоединилось и племя «Мәңгі құ», но уже с самоназванием «Тайшы-ут». Этим подчеркивались их древние корни с претензией на особый статус. В целом весь союз племен именовался «Іні-руы». По мнению Байдибек‑бия, он состоял из 40 «ру» (родов-обыков). Позже от этого союза племен отделилось племя «Маңғыт» и присоединилось к союзу племен с названием «Үш жүз бу» («Цзюбу»). Чингисхан распорядился, чтобы это племя снова вернулось в состав союза племен «Нируны», который он назвал вначале «Алтын ұрық» («Золотое семя»), а позже – «Алтын орда» («Золотая орда»).

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.