Об историографической революции Чингисхана

Главная » Рефераты на русском » Об историографической революции Чингисхана

Идеологию новой централизованной военной державы под названием «Йекей Монгкгол Улус» Чингисхан сформулировал уже во второй половине 1206 года. Составной частью этой идеологии было переименование названий тюрко-монгольских племен. Выше было показано, что до Чингисхана на всем большом пространстве – от Великой Китайской стены до границ Киевской Руси – кочевые племена называли себя племенами тех тюркских ханов, которые считались «отцами-основателями» этих племен. Повсюду неукоснительно выполнялся завет великого тюркского кагана Бумына: образование любого нового племени признавалось легитимным только лишь в том случае, если оно приглашало для правления кого-нибудь из прямых потомков Бумына или его родных братьев. Любые другие варианты были исключены. Приглашенный представитель великого тюркского клана «Ай-шона» имел отряд своих дружинников, которые назывались нукерами. Прибыв с дружиной по приглашению, он немедленно выбрался ханом, и с этого момента вновь образованное племя признавалось независимым. При этом хан давал ант (клятву) правдой и верой служить племени и воспитывать наследников в духе преданности этой клятве. После принятия клятвы ру-аксакалы (старшины родовых общин) поднимали своего первого хана на белой кошме и дружно провозглашали, что отныне племя будет носить его имя или прозвише («лақаб»). Прозвище новоизбранному хану они давали в том случае, если примечали в нем какую-то особую черту характера, которая им очень нравилась, или, напротив, вкладывали смысл, соответствующий их надеждам и ожиданиям.

Секрет долговечности устной идеологической доктрины Бумын-кагана заключался прежде всего в абсолютно толерантном отношении к расовым и религиозным особенностям племен и родовых общин, к их обычаям и традициям. От родоплеменных старшин требовалось только одно: ощущение сыновней принадлежности к тюркутскому клану «Ай-Шона». Именно поэтому любое племя, заявлявшее о своей независимости и самодостаточности, о своем имущественном и правовом равенстве с соседними племенами, выбирало своим ханом одного из представителей тюркутской династии и тем самым автоматически становилось равноправным членом тюркского общества, в котором все были равны в качестве сыновей или дочерей выбранного хана. Любой бедняк мог с гордостью заявить, что он является сыном, скажем, Кайыр-хана или Жаныс-хана. И, что сегодня кажется поразительным, все тюркские племена убежденно считали, что они находятся в кровном родстве друг с другом, поскольку их ханы были представителями одной династии Ай-Шона, то есть являлись прямыми потомками Бумын-кагана или его родных братьев. Показательным в этом отношении является пример взаимоотношений между племенами «Қоңырат» и «Ойрат» до каганства Чингисхана. Эти племена считались «братьями-близнецами», поскольку в свое время, как говорилось выше, объявив себя «степной вольницей», они выбрали себе ханами двойняшек – сыновей тюркского кагана «Көкбөрі» с именами «Қоңырат» и «Ойрат». Но если Конырата ханом выбрало племя, называвшее себя прежде «Көк Қыпшақ» («Небесными кипчаками»), то Ойрата выбрало племя, которое было разнородным по своему составу. В него входили сяньбийское племя «Тоба», древнегуннское племя «Қоян», аргынское племя «Шеген» и тибетское племя «Қайын» («Сватовское племя»). Поскольку Ойрат и его потомки были женаты на дочерях маньчжурских князей, то в состав ойратского племени со временем вошло «новое сватовское племя», которое коныраты назвали «Шуршут». Позже джунгары, отождествлявшиеся с ойратами, чувствовали себя глубоко оскорбленными, когда их называли шуршутами, и соглашались с теми, кто называл их «Қалмақ». Сами китайцы звали шуршутами тех китайцев, которые высокомерно относились к кочевникам и были агрессивно настроены против них.

Уже во времена Чингисхана коныраты и ойраты существенно различались в языковом отношении. Коныраты говорили на кипчакском языке. У ойратов был причудливый язык, состоящий из смеси древнегуннского, сяньбийского, тибетского и китайского языков. Его в литературе часто именуют «маньчжурским». Но, тем не менее, все племена прекрасно понимали друг друга, поскольку общепризнанным официальным языком был тюркский язык в кипчакском и позднетюркутском вариантах (58).

.

Чингисхан разделил ойратов и коныратов по принципу функционального предназначения для решения державных задач. Ойраты составили основу «Коренной орды», выполнявшей роль форпоста на северо-востоке. Племени «Қоңырат» Чингисхан предназначил роль надежной гвардии, обеспечивавшей единство, порядок, дисциплину, неукоснительное выполнение приказов Верховного Главнокомандующего. Не случайно многие исследователи, отмечая, что двухсоттысячная армия Чингисхана имела многоплеменной состав, подчеркнуто выделяли в качестве «чисто монгольской рати» именно коныратские полки. Каждому из четырех сыновей, назначенных ханами, каган выделил по четыре тысячи коныратовцев. На всех фронтах, на всех театрах военных действий коныратовцы зорко следили, чтобы каждый воин монгольской армии демонстрировал пример несокрушимости и победоносности монгольского духа. В случае необходимости коныраты первыми подавали вдохновляющие примеры в этом деле.

Придав ойратам статус «Коренной наследственной орды», Чингисхан вместе с тем назвал их «калмаками», т.е. «остающимися». После этого слово «ойрат» он сам никогда не произносил. Точно так же каган настоял на переименовании многих племен и родовых общин. И в этом решении была своя логика, соответствовавшая исторической необходимости достижения единства в новой державе. Во всех исторических книгах о Чингисхане подчеркивается, что его детство и юность проходили в условиях «войны всех против всех». Каждое тюрко-монгольское племя считало себя элитарным обществом и претендовало на роль «сюзерена» среди других племен, отводя им роль «вассалов». При этом все племена не переставали признавать друг друга «братьями», поскольку каждое из них носило имя одного их прямых потомков Бумын-кагана или его родных братьев, причем чрезвычайно гордилось этим. По причине такой гордости тюрко-монголы очень болезненно реагировали на любое неосторожное слово, брошенное вскользь в адрес их племени. Например, меркиты приходили в бешенство, когда жалайыры говорили о них: «Шуаш меркіт» («Меркиты с вонючими ногами») вместо «Шу-баш меркіт» («Меркиты – чуваши, т.е. с верховий реки Чу»). Тем более те чувствовали себя оскорбленными, когда кто-нибудь говорил: «Меркіт – үйдегі ит» («Меркиты – доморощенные псы»). В свою очередь, жалайыры не прощали меркитов, когда те говорили про них «Сары ит» («Желтые псы»). Характерно, что в основе всех этих обид и обзываний лежало стремление меркитов подчинить себе жалайыров по принципу взаимоотношений «старший брат – младший брат». Свои притязания на элитарное положение меркиты обосновывали ссылкой на то, что тюргешский хан Мерке был родным старшим братом хана Жалайыра. Меркиты были убеждены, что если бы не случилось нечаянной смерти предка в цветущем возрасте, то, несомненно, он был бы каганом после Тюргеша.

Но если в данном случае разногласия имели место между племенами с разными самоназваниями, то еще более поразительными были внутриплеменные раздоры. Например, кереиты высокомерно относились к кереям, считая себя «старшими братьями», а «белых кереев» – «оборзевшими младшими братьями». «Черные коныраты» осуждали «белых коныратов» за аристократическую манеру поведения, считая ее признаком зазнайства. Тайшиуты считали неуместной гордую непокорность потомков Кабыл-хана.

.

Вообще говоря, взаимоотношения между тюрко-монгольскими племенами мало отличались от взаимоотношений межу княжествами в Древней Руси. Но если на Руси болезненной гордыней, вызванной ощущением принадлежности к династии Рюрика, страдали лишь княжеские семьи, то в тюрко-монгольской среде каждое племя целиком претендовало на особое элитарное положение, ссылаясь на принадлежность к тюркской династии Ай-Шона.

Чингисхан и его байбише (59) «Бөрте» («Зоря» или, точнее, «Зоренька») выросли в семьях, где прекрасно понимали, что после шести веков непрерывного «царствования в умах» устный устав Бумын-кагана безнадежно устарел. Полностью прогнила иерархическая система правления, в соответствии с которой власть в каганате, уделе и отдельно взятом племени наследовалась от старшего брата к младшему, а в отсутствие такового – от отца к старшему сыну. При этом личные способности кандидата не имели никакой роли. Требовалось только лишь, чтобы он не был сумасшедшим, глухим или незрячим. Этот принцип наследования власти оказался живучим потому, что кланы, которые традиционно руководили отдельными племенами, были абсолютно не заинтересованы в том, чтобы племя вступало в союз с другим племенем, поскольку в этом случае права наследования власти существенно усложнялись. Поэтому каждый правящий клан нещадно эксплуатировал понятие «гордость племени».

Разумеется, каждое племя имело полное основание гордиться подвигами своих великих предков, но гордиться своими предками отнюдь не означает, что при этом нужно противопоставлять их предкам других соотечественников. Увы, бездарность есть бездарность, и поэтому не приходится удивляться, что именно в безумных головах бездарных потомков рождается идея противопоставления своих предков предкам других. Из-за такого противопоставления тюрко-монгольские племена страдали духовной болезнью, которая именуется гордыней. Именно гордыня порождала высокомерное, порой уничижительное отношение одного племени к другому. В основе взаимных упреков и попреков, часто переходивших в драки, за которыми, как правило, следовали кровопролитные схватки, лежал абсолютно неразрешимый спор о том, чей предок занимал более высокое положение в «иерархической системе» Бумын-кагана.

К моменту, когда Чингисхана избрали каганом, иерархическая система Бумын-кагана использовалась старшинами племен уже почти шесть с половиной веков. За это время в династии «Ай-Шона», которая состояла сплошь из ханов или претендентов в ханы, накопилось столько неразберихи, что в результате споров каждый оставался при своем мнении, каждый оказывался прав в своем вердикте, и невозможно было изменить его мнение кроме как путем применения силы.

Положение усугублялось тем, что по уставу Бумын-кагана одни лишь только представители тюркской династии «Ай-шона» олицетворяли собой и суд, и власть одновременно. Хан был и правителем, и бием в одном лице. Древний институт суда биев был отменен Бумын-каганом. Не случайно он заявил: «Бу-мын», т.е. «Я – верховный арбитр». По существу это означало, что он является царем-самодержцем. Соответственно, каждый удельный хан был одновременно и правителем, и судьей. Вообще говоря, это противоречило древним традициям евразийских кочевников, согласно которым хан, как это было у сяньбийцев, или бек, как это было у кочевых арийцев Турана, олицетворял суд власти, а бий был олицетворением независимого суда общества. У сяньбийцев вердикт хана приравнивался к единодушному решению двух биев, а вердикт трех биев перевешивал решение хана, и последний беспрекословно подчинялся совместному решению биев. Хан выбирался курултаем (собранием) родоплеменных старшин, а бий не подлежал выборности. Он признавался или не признавался обществом. Чтобы получить признание со стороны общества, бий должен был на деле доказать свою незыблемую приверженность духу «ақтық» – духу праведности и справедливости. Получив признание, он был обязан постоянно оправдывать его, вынося праведные решения. Если случалось, что при разбирательстве какого-нибудь дела би вдруг проявлял пристрастность и изменял справедливости, то он автоматически лишался признания и статуса судьи.

Первым, кто решился реформировать устав Бумын-кагана, восстановив Суд биев, был внук Бумына Абылай-хан Второй. В 583 году, спустя 30 лет после смерти великого деда, он заявил: «Мен – төремін», что означало: «Я – судья власти». Вместе с тем он объявил, что восстанавливает суд биев в пятиплеменном союзе «Дулы» и пятиплеменном союзе «Науша-би». Каждым из этих 10 племен стал руководить свой признанный би. Образовался союз племен с самоназванием «Он ақ бүтін». В переводе на русский язык это самоназвание означает «Десять праведных судей, проявивших единодушие». На языке древних тюрков вместо «ақ» говорили «оқ», вместо «бүтін» — «будун». Самоназвание нового союза племен звучало как «Он ок будун» (60).

В связи с попыткой реформировать устав Бумын-кагана, на Абылай-хана Второго ополчилась вся тюркская знать. По этой причине он, вместе с десяти-племенным союзом «Оң ақ бүтін», откочевал в Приаралье и основал Западнотюркский каганат. После этого Великий каганат раскололся на две независимые и соперничающие части: восточную («сол құт») и западную («оң құт»). Но реформаторская деятельность Абылай-хана по прозвищу «Төремін» продолжалась недолго. Как отмечалось выше, по приговору тюркской знати он был пленен и предан казни близ города Бухара. После этого никто не осмеливался говорить вслух о необходимости реформирования иерархической системы Бумын-кагана.

Тем не менее, в отдельно взятых племенах отдельные личности, названные Львом Гумилевым пассионариями, негласно нарушали отдельные положения устава Великого кагана, относившиеся к порядку наследования властных полномочий. Например, десятый предок Чингисхана «Бүтін-Шора» возглавил племя «Мәңгі-Қол», не утруждая себя ссылками на заветы Бумына. Еще более радикально в этом отношении повел себя пятый предок Чингисхана по прозванию «Бай Алшын Қор Дөкейі шын». Он усыновил 20 родовых старшин огузского племени с самоназванием «Оқ-құс Қассақ», которое прикочевало из Приаралья к родственному племени «Жетіру», возглавляемому Бай‑Алшыном. На языке Майкы‑бия название «Оқ-құс Қассақ» звучит как «Ақ-құс Қазақ», что означает «Племя Қазақ из союза племен Ақ-құс (огуз)». При перекочевке это племя широко использовало повозки, которые в древних монгольских преданиях именуются «кассак арба», или «кассак терег» (казакская телега).

Поступок Бай‑Алшына можно назвать гражданским подвигом, поскольку со времен великих тюркских каганатов огузы считались своего рода «возмутителями спокойствия», носителями центробежных тенденций, воплотителями в жизнь принципов «вольному воля» и «право на уход». Бай Алшын уравнил в правах огузских старшин и своих родных сыновей. В результате монгольское племя нирунов существенно укрепилось и по численности могло быть приравнено к целому союзу племен. Позже двадцать шесть родовых общин из сорока «обыков», объединенных в свое время Бай Алшыном в единый «ұт» (союз племен «Іні руы»), вошли в состав Младшего жуза казахов.

Неординарный опыт своего пятого предка по отбору и назначению ноянами (князьями-воеводами) личностей, получивших признание в обществе благодаря личным способностям и лично завоеванному авторитету, Чингисхан учел сполна. Он лишил власти старую тюрко-монгольскую аристократию и привел к власти новую управленческую элиту, которую назвал «Ар-ісі» («Аристократы духа» или «Благородное, достойное дело») (61). Философско-нравственная категория «ар-іс», т.е. дело чести, благородства и достоинства, была высшей ценностью в жизни Чингисхана. Он, по свидетельству Рашид-ад-дина, сформулировал для своих «арысовцев» категорический императив как норму их бытия: «Малым жаныма садаға, жаным арыма садаға» (жизнь дороже богатства, честь дороже жизни). Чингисхан, как гласят предания, часто повторял эту поговорку.

«Благородным и достойным делом» («ар-іс») для себя как для политика он считал сплочение тюрко-монгольских племен в единую нацию – эль. Он не уставал напоминать наставление своих великих предков: «Ақ найзаның ұшымен, ақ биліктің күшімен ел болуды ойлаңдар». В образном переводе это означает: «Праведно употребляя острие пики и употребляя силу справедливой власти, заботьтесь о народе, чтобы он был единым элем». Он знал, что без использования силы единства достичь невозможно, но уповать на одну силу неразумно. Ни одно племя, ни одна родовая община не подчинится силе, если будут считать, что ее употребление было делом неправедным, несправедливым. Тюрко-монголы говорили про праведное дело «ақтық», а про неправедное дело – «қаралық». Чингисхан считал, что сила становится победоносной только лишь тогда, когда «жұрт» (народ) соглашается с тем, что она была использована в пользу дела «ақтық».

Все исследователи сходятся во мнении, что самую тяжелую и наиболее продолжительную войну Чингисхану и его сподвижникам пришлось вести с родственными племенами. Эта война заняла почти четверть века с 1181 по 1205 гг. Объединив все татаро-монгольские племена и будучи избранным каганом в 1206 году, Чингисхан объявил о создании нового эля – монгольской нации. Для укрепления единства и сплоченности родовых общин («ру») под властью кагана требовалось привить новое мышление новой гвардии управленцев. С этой целью Чингисхан предпринял ряд радикальных шагов, настояв на полной структурной реорганизации племен. Прежде всего он расформировал племена татар и меркитов, рассеяв их среди тюрко-монгол путем ввода отдельных семей в состав той или иной родовой общины того или иного монгольского племени.

К решению о расформировании этих племен Чингисхан пришел из-за убежденности в том, что традиционно высокомерное отношение к другим племенам настолько вошло «в плоть и кровь» татар и меркитов, что другого метода перевоспитания, чем посемейное введение их в состав родовых общин, к которым они прежде относились пренебрежительно, не было. Несколько иначе он поступил с найманами и кереитами. Половина из них, будучи непримиримо настроена к монголам, частично откочевала в Семиречье, частично – в Прииртышье. Оставшаяся часть согласилась с реформами Чингисхана, суть которых состояла в следующем: все тюрко-монгольские племена были разделены на 95 ру (родовые общины) по принципу родства членов рода до восьмого колена. Для них вводилось мобилизационное обязательство. В среднем каждый ру обязан был выставить тысячу воинов («мың қол»). Во главе ру и, соответственно, тысячи воинов стоял назначенный им ноян. Имя или прозвание этого нояна присваивалось всей родовой общине. Именно с этого момента начиналась родословная общины нового эля «Йекей Монгкгол Улус». Старые названия племен отменялись. Правда, были исключения. Например, племена «Қоңырат» и «Жалайыр» сохранили названия. Дело в том, что прозвание «Конырат Второй» носил тесть Чингисхана «Ұдай-шешен», которого каган почитал как отца, а прозвание «Жалайыр Второй» носил выдающийся полководец «Мүкрейіл» (Мухали-Гован), командовавший группой войск Чингисхана в Китае.

Добившись отмены старых племенных самоназваний, Чингисхан запретил использовать в качестве боевого клича (урана) имена предков, давших название племенам. Он заявил, что имена всех отцов-основателей тюрко-монгольских племен являются одинаково священными для всего монгольского эля. Все великие предки каждого тюрко-монгольского племени являются аруахами для всех монголов. Слово «аруах» Чингисхан произносил как «ар-ру-ақ». Это древнее понятие образовано из трех слов: «ар» – честь, достоинство, «ру» – родовая община, «ақ» – белизна, чистота. В целом понятие «ар-ру-ақ» означает «честь и достоинство рода ничем не запятнаны, остаются идеально чистыми». В толковании Байдибек‑бия «ар-ру-ақ» – это святой. К лику аруахов причисляется только лишь героическая личность, посвятившая всю свою жизнь делу чести, славы, доблести, достоинства и гордости своего рода. Причисление к лику «ар-ру-ақ» – дело личностное. Каждый волен выбирать себе в качестве аруаха того предка, образ которого осеняет его в минуты тяжких испытаний и воодушевляет на преодоление любых препятствий. Чингисхан убедил своих ноянов-полководцев в том, что аруах каждого является аруахом для всех. Поэтому общим боевым ураном для всех монголов отныне становится клич «аруах». Позже русские переняли этот клич как «ура». Иначе и быть не могло. В течение длительного времени вся конница Московского государства состояла из добровольно обрусевших татаро-монгол.

.

Чингисхан учил своих ноянов, что каждый из них должен жизнь прожить так, чтобы после смерти быть причисленным к лику аруахов. Многие исследователи отмечают, что ни в одном из своих 95 ноянов Чингисхан не ошибся. Образ каждого их них сохранился в благодарной памяти народа как пример мужества, доблести, героизма, самоотверженности, честного служения долгу и верности присяге. Таким образом, следуя точному определению казахстанского историка Вениамина Юдина, приведенного в качестве эпиграфа, можно констатировать начало новой эры в истории тюрко-монгольских народов с момента избрания Чингисхана каганом в 1206 году.

Новая эра началась с создания единой монгольской политической нации вместо древнего тюркского эля, развалившегося со временем на десятки враждующих меж собой племен. Возрождение их былого единства было невозможно на основе их старой родословной. За 675 лет своего существования «шежіре» потомков Бумына-кагана полностью исчерпало свои сплачивающие возможности и превратилось в свою диалектическую противоположность. Оно стало служить основой для межплеменных обид и столкновений. Ссылаясь на него, каждое племя претендовало на роль «старшего брата» (сюзерена) в отношении других племен, которым оно отводило роль «младших братьев» (вассалов). Поскольку Чингисхан хорошо разбирался в традиционной тюркской генеалогии и иерархической системе наследования власти, то пришел к очевидному выводу – «удельно-лествичную» систему наследования власти Бумын-кагана и связанную с ней старую тюрко-монгольскую родословную («шежіре») надо срочно менять. По его мнению, новая нация должна была иметь новую родословную. Логично было начать ее с самого себя и своих родных братьев, следуя примеру Бумын-кагана. Но Чингисхан поступил воистину мудро и демократично, присваивая имена своих ноянов родовым общинам нового эля. Этим он предупреждал опасность будущих конфликтов, опасность того, что в будущем старшины каждого племени будут претендовать на господствующее положение, спекулируя своим происхождением от Чингисхана. Он распорядился, что ханами и султанами могут стать только потомки его четырех сыновей от первой жены Борте.

Анализ казахской родословной позволяет понять смысл чингисхановской «историографической революции»: новый народ – монгольский эль – должен был начать новую эру, новую историческую эпоху, поменяв названия родоплеменных образований на имена полководцев и сподвижников, «арысовцев» Чингисхана.

5 thoughts on - Об историографической революции Чингисхана

  • «……..Уже во времена Чингисхана коныраты и ойраты существенно различались в языковом отношении. Коныраты говорили на кипчакском языке. У ойратов был причудливый язык, состоящий из смеси древнегуннского, сяньбийского, тибетского и китайского языков. Его в литературе часто именуют «маньчжурским……».
    Ничего подобного, по сегодняшний Ойратский язык был Казахским языком!!!
    Читайте Декрет образования Ойратской автономной Области 1922года!

  • Ойраты имеют около 22-х наречии и чем дальше от Алтая, тем сильнее метизация с Тангутами и Шуршутами. Монголы считают Ойратов Алтая отюреченными, но этот не так. И у всех Ойратских наречии корень Казахский язык!!!! Именно из-за метизации с Тангутами у Бурят-монголов имеются роды: ОрдаТангут, УлусТангут, Тангут.
    «…..Первым, кто решился реформировать устав Бумын-кагана, восстановив Суд биев, был внук Бумына Абылай-хан Второй. В 583 году, спустя 30 лет после смерти великого деда, он заявил: «Мен – төремін»,…»
    Вот Бумын -кагана, не существовало в природе! Откуда взяли эту информацию про Аблая, имя Аблай считают Арабским, но все это чужь!

  • Всё это надо хорошо обдумать. Но уже на вскидку понятно единство духа всех народов на территории Золотой орды. Куда ни глянь всюду аналогичная система.

  • ИМЕНА АБЫЛ, АБЫЛАЙ , КАБЫЛ , КАБЫЛХАН ЯВЛЯЮТСЯ ДРЕВНИМИ ИСКОННО КАЗАХСКИМИ ….НЕ СУДИТЕ О ТОМ , ЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ!! А ЕСЛИ ХОТИТЕ РАССУЖДАТЬ -ПОЗНАЙТЕ…ВСЕ ПРОСТО…

  • Ну и чушь. Как можно так сочинить! А где мы нируны и дарлигины, основные монгольские племена сушествуюшие далеко до появления Бумын хагана?

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.