Политико-экономическая ситуация Восточного тюркского каганата в конце ХІІ века

Главная » Рефераты на русском » Политико-экономическая ситуация Восточного тюркского каганата в конце ХІІ века

Политико-экономическая ситуация на территории бывшего Восточного тюркского каганата в конце ХІІ века. 

Многие исследователи признают, что Чингисхан «родился в нужное время, в нужном месте». Он родился на территории, на которой в свое время зарождались великие военные державы гуннов, сяньбийцев и тюркютов. Именно на этой территории находился центр Великого тюркского каганата, служивший позже центром Восточнотюркского, а затем Уйгурского каганатов. Все население, которое проживало на данной территории к моменту рождения Чингисхана, состояло из прямых потомков древних гуннов, древних сяньбийцев, тюркютов, тюргешей, кипчаков и огузов. В X—XI веках племена, составлявшие это население, были известны соседям под собирательным названием «татары». В этот период времени союз татарских племен был самым могущественным среди других племенных конфедераций. Поскольку татары всегда возвращались в «отчий край» после военных походов, как во времена древних гуннов и сяньбийцев, так и во времена тюркютов, то они считались «аборигенами», старожилами. Вместе с ними к старожилам относили себя и сыр-кипчаки, и меркиты, и ойраты, и представители союза племен «Цзу-бу» («Үш жүз бұ»).

В XII веке татарам пришлось считаться с новыми племенными союзами с самоназваниями «Онгут», «Дарлекин» и «Нируны». По своему составу эти племена делились на потомков древних западных тюрков, тюргешей, кок-кипчаков, ок-кусов (огузов), перекочевавших в восьмом столетии на восток. Все эти племена когда-то создали славу и могущество Западнотюркского каганата таким же образом, как татары, сыр-кипчаки, меркиты и ойраты служили опорой славы и могущества Восточнотюркской державы. Правда, последние довольно часто попрекали первых тем, что именно их предки, откочевав на запад и основав там свой каганат, развалили великую тюркскую державу на две части, позже беспрестанно воевавшие друг с другом. Вследствие этого, по их мнению, пали и Восточный, и Западный каганаты. Особенно усердствовали в таких обвинениях татары и меркиты. При этом главным объектом обвинений они не случайно выбрали именно монголов, т.е. нирунов. Последние не скрывали истории своих предков, оказавшихся при хане Бури в Причерноморье, а затем вытесненных оттуда половцами. Откочевав в Прикаспийский и Приаральский регионы, племена «Жетіру-Мәңгіқол» и «Алшын-Қазақ» вынуждены были через некоторое время разделиться вследствие резкого изменения климатических условий, которое сопровождалось усыханием степей, неурожаем трав и бескормицей скота. Племя «Мәңгі-қол» прикочевало на территорию бывшего Восточнотюркского каганата к потомкам хана Бури (бурятам и тайшиутам) и выбрало здесь своим старшиной «Бүтін-Шора» (десятого предка Чингисхана), прозвав его «Мәңгі-қол» («Вечным воином»). Позже, при пятом предке Чингисхана, Бай Алшыне, к нему прикочевало племя, которое называло себя «Алшын-Алаш-Қазақ».

Пятый предок Чингисхана усыновил всех 20 старшин этого племени, которые с этого момента стали также называть себя монголами-нирунами. Добровольное вхождение 20 новых родовых общин в состав племени «Бөрі-жиені» (Борджигинов) значительно усилило союз племен монголов-нирунов. По своему могуществу он мог вполне противостоять татарам, поэтому и татары, и другие племена, в частности меркиты, начали проявлять беспокойство, связанное с опасением утерять преимущественное положение в существовавшей иерархии племен. Но до поры до времени, несмотря на разные трения, соперничество между племенами довольно редко приобретало характер масштабного военного противостояния. На протяжении веков погодно-климатические условия благоприятствовали скотоводству. При обилии трав и росте поголовья скота на всех хватало хозяйственных забот и работы. Каждая семья ощущала достаток и не была расположена к ссорам и обидам по отношению к другим семьям. Как говорил четвертый предок Чингисхана «Түбін-Айт шешен», «барлық татұластырады, жоқтық таластырады» («Достаток объединяет, бедность разъединяет и сеет смуту»). В этих словах он выразил ностальгию по временам своего детства, когда от обилия дождей весной и летом степь зеленела повсюду, скоту было сытно, а вместе с тем и горечь, постигнувшую его в старости в связи с бедами усыхания степи летом и покрытия ее толстой коркой льда ранней весной.

Как известно, трава не может жить без воды, скот не может жить без травы, а кочевники не могут жить без скота, который составляет главное их богатство. Последнее десятилетие своей жизни четвертый предок Чингисхана из года в год наблюдал одну и ту же безрадостную картину: каждое лето сопровождалось нестерпимым зноем и отсутствием дождей, а каждая зима заканчивалась сильным гололедом, из-за чего скот не мог пробиться к подножному корму через толстый слой льда. По этим причинам ежегодно случались крупные падежи скота из-за бескормицы.

Весной все кочевники устремлялись на летние пастбища — джайлау, но к середине лета трава вблизи мелких рек, которые превращались в ручейки, неспособные напоить скот, полностью усыхала, а около рек, которые прежде были многоводными, катастрофически не хватало пастбищных мест из-за большого скопления скота. Именно по причине нехватки пастбищ происходили межплеменные боестолкновения, которые грозили перерасти в нескончаемые войны. К несчастью, такие столкновения учащались из года в год, в их основе лежали прежде всего экономические причины, точнее говоря, нехватка пастбищ для скота. Но не только. Действуя по принципу «разделяй и властвуй», могущественная Цзиньская империя искусно натравливала одни племена на другие (66).

Следует отдать должное маньчжурам, потомкам древнего народа «Мәңгі жұрт». Они сумели завоевать древнекиданьскую империю Ляо («арғы‑қытай»), затем весь Северный Китай, не столько опираясь на военную силу, сколько искусно используя принцип «разделяй и властвуй», для чего прекрасно наладили работу разведки. В результате была создана Цзиньская империя. Она была способна захватить и Южный Китай, но этому помешали монголы. Об этом Александр Доманин написал: «Помощь Сунской империи пришла оттуда, откуда не ждали, — из далеких северо-западных степей в тыл чжурчженям ударило … монгольское войско во главе с только что избранным первым ханом монголов Хабул-ханом».

«Қабыл-хан», прадед Чингисхана, не раз убеждался в том, что отец его был мудрецом-провидцем. Именно по совету отца он в детстве стал анттасом (клятвенным братом) «Ыба-Райыма» (Райыма — сына Ыба), который в 20 лет стал руководителем союза племен «Үш жүз бұ» («Цзу-бу»). В этот союз входили племена «Арғы-Үйсін», «Кең-Кеңес», «Ақ Жалайыр», «Керей-Уақ», «Ақ-Қоңырат», «Маңғыт». У тюрко-монголов бытовала пословица: «Қандастан анттас артық», т.е. «Клятвенный брат надежнее кровного брата». Эту пословицу полностью оправдали взаимоотношения между Кабыл-ханом и Ыба-Райым-бием. Кабыл был избран первым всемонгольским ханом именно по предложению Ыба-Райыма. Он возглавил два могучих союза племен: нирунов и цзу-бу. Испытать этот союз он решил по совету своего отца, который был сильно встревожен тем, что в 1127 году цзиньцы взяли сунскую столицу Кайфын и готовились захватить весь Южный Китай. Именно тогда «Түбін-айт шешен» произнес слова: «Малың талаұда болар, басың қамаұда болар» («Скот твой будет разграблен, а голова твоя окажется в неволе»), которые веками неоднократно подтверждались в трагические периоды истории евразийских кочевников. Произнося эти слова, отец Кабыл-хана имел в виду, что если цзиньцам удастся покорить весь Китай, то они тут же используют возросшую экономическую и военную мощь, чтобы покорить татаро-монгольские племена. Зная предсказательную силу слов своего отца, Кабыл-хан немедленно собрал всю монгольскую рать и совершил опустошительный набег на богатую Цзиньскую империю. В результате хан решил две задачи: во-первых, монголы спасли от разгрома Сунскую империю, которая находилась в непримиримой вражде с Цзиньской империей, ослабляя последнюю; во-вторых, на достаточно продолжительное время Кабыл-хан решил проблему нехватки продовольствия для поддержавших его племен в тяжелый период бескормицы скота. Дело в том, что в результате набега монголы захватили в цзиньских запасниках некоторое количество зерна, а также добились от империи выплаты дани.

Но цзиньцы, преисполнившись решимости отомстить монголам за срыв своих далеко идущих планов, натравили на них татар и меркитов. Сделать это было легко двумя путями. Первый путь — это создание для избранных племен режима наибольшего благоприятствования в торговле и товарообмене. Второй путь — это тонкое и умелое использование в имперских целях раздоров между татаро-монгольскими племенами. Поскольку сам период катастрофической нехватки пастбищных угодий способствовал возникновению межплеменных схваток, то цзиньцы не преминули использовать все средства для того, чтобы противоречия в татаро-монгольской среде приобрели непримиримый характер вечного военного противостояния, которое могло бы длиться до тех пор, пока одна из сторон не одержит полной победы над другой.

При этом цзиньцы вовсе не были заинтересованы в том, чтобы какое-нибудь татаро-монгольское племя значительно усилилось за счет победы над другими племенами. В определенный момент, который она считала подходящим, Цзиньская империя начинала оказывать поддержку проигравшей стороне, чтобы татаро-монголы вели между собой бесконечный войны, жестоко истребляя друг друга. После успешного набега Кабыл-хана в центральную часть Цзиньской империи чжурчжени сделали вывод, что монголы усилились настолько, что главными врагами следует считать их, а не татар, потенциальной мощи которых они опасались прежде. Поскольку сами татары очень болезненно восприняли усиление монголов, то цзиньцы мгновенно сменили враждебную политику в отношении татар на тактику их моральной и материальной поддержки.

Суть моральной поддержки состояла в том, что, со ссылкой на китайские летописи, доказывалось, что монголы-нируны последними прикочевали из Прикаспийского и Приуральского регионов, татары же извечно населяли свою родную территорию. Когда благоприятствовали природно-климатические условия, они традиционно гостеприимно встречали потомков западных тюркских ханов с их дружинами, и опекали их так, как полагалось старшим братьям опекать младших. Но когда резко ухудшились погодно-климатические условия и непомерно сократились пастбищные угодья, пришлые племена обязаны были возвратиться в родные края, причем первыми должны были откочевать те, которые прикочевали последними. Такой аргумент трудно было оспаривать. А что касалось материальной поддержки, то она заключалась в поставке татарам зерна, которого в хранилищах у цзиньцев было достаточно много и которое использовалось в качестве «экономического оружия» против кочевников во времена крупных падежей их скота от голода.

Опираясь на поддержку могущественной Цзиньской империи, татары вознамерились во что бы то ни стало вытеснить нирунов подальше на запад. Они угоняли их скот, но главное — полонили их князей и передавали цзиньцам, которые подвергали последних жестокой казни, приколачивая железными гвоздями к деревянному ослу и обрекая тем самым на долгую мучительную смерть. Монголы считали такое поведение татар проявлением самого гнусного преступления — предательства за мзду. Потомки Кабыл-хана поклялись покарать татар за предательство, а цзиньцев — за жестокость. Но исполнение этой клятвы было невозможным без достижения единства тюрко-монгольских племен. А достичь этого оказалось неимоверно трудно.

То единство, которого достиг Кабыл-хан, оказалось непрочным и кратковременным. После его смерти усилились межклановые споры о старшинстве. Единственным, кому удалось при жизни сохранить союз «древнекняжеского рода» тайшиутов и «новокняжеского рода» борджигинов, был внук Кабыл-хана «Есұгар-батыр», отец Чингисхана. Но как только он скончался, развалился и этот двухплеменной союз. Многие старшины племен, которые вели свои родословные от великих тюркских каганов и руководили племенами не по призванию и таланту, а по праву своего знатного происхождения, на деле показали свою абсолютную неспособность ответить вызову времени.

Время же диктовало суровую необходимость объединения татаро-монгольских племен. Альтернативой могла стать только лишь их гибель, исчезновение с лица земли под ударами цзиньцев и истребление друг друга в войнах за пастбища и лидерство. Это требование эпохи, четко сформулированное четвертым предком Чингисхана «Түбін-айт шешеном», Чингисхан, образно говоря, впитал с молоком матери. Не случайно в «Сокровенном сказании монголов» особо подчеркнуто, что мать Чингисхана «Ойы-үлкен» («Думы просторные») знала много мудрых изречений, которые передавала своим детям (67). Она действовала в соответствии с изречением «Болар бала боғынан» («Личность начинается с пеленочного возраста»). Чингисхан с раннего детства знал наизусть следующие афористичные назидания своего четвертого предка по отцу. «Алтау ала болса, ауздағы кетеді, төртеү түгел болса, төбедегі келеді» («Если шестеро враждуют, то лишаются того, что само к ним в рот летит, но если четверо проявят единство, они способны достать то, что летает в небе»), «Бірлік түбі береке, береке түбі мереке, ақ биліктің күшімен, ақ найзаның ұшымен ел болұды ойландар, ұрлық, зорлық, таласты түбі менен жойыңдар» (в образном переводе это означает «Итогом единства является достаток. Итогом достатка является хорошее настроение. Праведно применяя силу власти и острие копья, достигайте единства. Грабеж, воровство и межплеменные, межродовые, межсемейные столкновения искорените навсегда»).

В «Сокровенном сказании монголов» подчеркнуто, что Чингисхан высоко ценил советы своих родителей, а также родственников своей первой жены «Бөрте». Все они составляли его ближайшее окружение, опору и надежду в наиболее тяжелые годы борьбы за выживание и самоутверждение в качестве достойного правнука Кабыл-хана. Главное, что их объединяло, это то, что все они были единомышленниками. Все прекрасно понимали, что будущее татаро-монгольских племен в буквальном смысле висело на волоске. Чувствовали, что единство племен необходимо для того, чтобы успешно вести и выиграть «войну за выживание».

В действительности война уже шла, но не «война за выживание», а «война на самоуничтожение». Об этом в «Сокровенном сказании монголов» написано: «Звездное небо поворачивалось — была всенародная распря. В постель не ложились — все друг друга грабили. Вся поверхность земли содрогалась — всесветная брань шла. Не прилечь под свое одеяло — до того шла общая вражда». Как преодолеть эту вражду? В этом состояла главная проблема выживания татаро-монгольских племен, и она впервые остро заявила о себе за сто лет до возмужания Чингисхана. На протяжении жизни пяти поколений она занимала лучшие умы в тюрко-монгольской среде.

Первым, кто решился на деле преодолеть данную проблему, был Кабыл-хан. Из устных народных преданий, веками передававшихся из уст в уста, он знал, что племена объединяются тогда, когда внешняя угроза становится зримой и осязаемой. Внушительные успехи Цзиньской империи породили в тюрко-монгольской среде панические настроения. Широкое распространение получила молва: «Если шуршуты (чжурчжени) завоюют весь Китай, то нападут на татаро-монголов и полностью истребят. Для них наступит конец света». Под эту молву Кабыл-хану нетрудно было собрать мощное тюрко-монгольское ополчение. Он обладал выдающимися военно-организаторскими способностями и был к тому времени уже признанным полководцем. Будучи человеком непреклонной воли и решительности, он совершил молниеносный набег на территорию Цзиньской империи сразу после того, как собрал достаточную по численности рать. Правда, в те времена кочевники не обладали техникой для взятия городов-крепостей, которых цзиньцы построили «видимо-невидимо», как говорили монголы, поэтому ополчение Кабыл-хана ограничилось нанесением существенного урона живой силе противника в боях на открытой местности и разграблением слабо защищенных малых городов. Сколь неожиданным и стремительным был рейд ополчения Кабыл-хана по значительной территории Цзиньской империи, столь же неожиданным и стремительным было его возвращение восвояси с большим грузом военной добычи. При этом была достигнута главная цель тюрко-монгольских старшин: была спасена Сунская империя, которая в те времена была главной сдерживающей силой для Цзиньской империи (68).

Цзиньцы прекрасно понимали, что они не смогут покорить татаро-монгольские племена до тех пор, пока за их спиной хранит силу Сунская империя. Но, как испокон веков было присуще евразийским кочевникам, легкая победа вскружила тюрко-монголам головы. Им казалось, что внешнюю военную угрозу они отвели на сто лет, что военной добычи и той дани, которую обязались платить цзиньцы, хватит на десятилетия.

Однако скот, который они угнали у шуршутов, нужно было кормить. Пастбищ катастрофически не хватало. Кабыл-хану вместе с биями кое-как еще удавалось отводить угрозу межплеменных военных столкновений в спорах за пастбища, но после его смерти межродовая вражда приняла непримиримый характер. Это привело к резкому ослаблению позиций тюрко-монгольских племен и росту могущества татарских племен. Усилению последних в значительной степени способствовали цзиньцы, перестав платить дань монголам и поставляя дефицитные для кочевников ткань, древесину, металлы и продукты зерноводства татарам. Шуршуты оказывали материальную помощь также меркитам, вследствие чего резко возросло их влияние в тюрко-монгольской среде.

Будучи представителями сильных племен, татары и меркиты часто угоняли скот у монголов. Они руководствовались политикой вытеснения в «отчие края» тех тюрко-монгольских племен, которые прикочевали с запада. По их мнению, эти «пришлые» должны были откочевать туда, где они сформировались как «уты», т.е. племена. Так можно было решить актуальнейшую для тех времен проблему — проблему нехватки пастбищ. Но для такого решения главной проблемы необходимо было вернуть силой те территории, которые тюргеши, как и часть огузов, покинули не по своей воле. Без военной экспансии эту задачу была неразрешима.

Но чтобы совершить поход на запад, нельзя было оставлять за спиной непокоренными такие могучие державы, как Цзинь и Тангут: можно было оказаться «между двух огней» и испытывать угрозу полного истребления под ударами с двух сторон. Чтобы покорить великие державы, тюрко-монголам необходимо было самим создать могучую военную державу. Для этого необходимо было стабильное нерушимое единение татаро-монгольских племен.

Загрузка...

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.