ТАМГА И ТУГ. ВИЗУАЛЬНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ В ТЮРКСКОЙ КУЛЬТУРЕ

Home » Рефераты на русском » ТАМГА И ТУГ. ВИЗУАЛЬНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ В ТЮРКСКОЙ КУЛЬТУРЕ
Рефераты на русском Комментариев нет

Проблема идентичности и идентификации стала одной из ключевых за последние два десятилетия. В культуре глобального мира на рубеже XX–XXI веков быть идентифицированным означает быть «своим», т.е. опознанным универсальной, всеобщей системой. Тотальная система идентификации разрастается и совершенствуется, проникая во все сферы жизни человека, начиная идентификационным номером налогоплательщика (ИНН) и заканчивая биометрическим паспортом. Эта одна сторона проблемы, обращенная в направлении процессов глобализации. Другая – направлена в сторону поисков этнокультурной идентичности, архетипов традиционного сознания.
Исключительную актуальность проблема идентичности и идентификации имеет для народов тюркского мира, поскольку в последние годы начинается процесс исторической реконструкции мировоззренческого комплекса тенгрианства. Задолго до всех самых современных информационных технологий тюркский мир имел совершенную систему визуальной идентификации – тамгу. Тамга является предметом изучения уже около 200 лет. Однако, до сих пор в вопросах происхождения, классификации и функций тамги существуют самые серьезные разночтения. Вот как определяет понятие тамги самый популярный и общедоступный информационный ресурс – Википедия: «Слово «тамга» тюркского происхождения и имело несколько значений: «тавро», «клеймо», «печать». В период Золотой Орды данный термин получил распространение в странах Средней Азии, Восточной Европы, Ближнего и Среднего Востока, Кавказа и Закавказья. Очевидная популярность данного термина в тюркских языках, откуда он и был заимствован в другие языки (в том числе и в русский), все же не может считаться доказательством именно тюрко-монгольского происхождения тамг как принципиально новой знаковой системы, отличной, например, от письменности. По одной из теорий происхождение тамги крупных тюркских племён связано с периодом, когда среди тюркских кочевых народов начала быстро распространяться религия — христианство» [14].
За исключением ареала распространения тамги, все остальные положения здесь вызывают протест. Во-первых, необходимо более точно определить понятие «тамга». Согласно ДТС, tamga – это знак (магический) [7, с. 530]. Иными словами, связывать тамгу преимущественно с функцией маркировки скота было бы крайне неверно. Тамга выступает основой знаковых систем тюркского мира, организует всю сферу семиотических отношений внутри культуры. Во-вторых, слово «тамга» глубоко укоренено в большинстве тюркских языков, о чем свидетельствует целый ряд топонимов, таких как Тамгалы в Казахстане, поселок Тамга и горный перевал Тамга-Бель в Кыргызстане или город Табгач, первоначально называвшийся Там-гадж. В-третьих, Олжас Сулейменов убедительно показал взаимосвязь вербального и визуального языков древнетюркской культуры, выявив механизм формирования некоторых самоназваний племен: «Многие древние этнонимы тюрков являлись названиями гербовых знаков. Таково происхождение союзов племен On ok («Десять стрел»), Ьз ok («Три стрелы»), Boz ok («Сломанная стрела»). Iki pзak > kipзak > kypзak («Два ножа»), Kos ok («Пара стрел») > косок, козок, казак» [13, с. 153]. Совершенно неприемлемой является позиция, согласно которой происхождение тамги относится к периоду распространения христианства среди тюркских народов. Тамга – феномен, возникший никак не позже рубежа II–I тысячелетий до н. э., тогда как христианство распространяется в первые века нашей эры. Более того, тамга прочно связана с мировоззрением тюркской религии тенгрианства. Это положение можно особенно убедительно проиллюстрировать на примере гербового знака рода албан.
Как известно, казахский род албан относится к Старшему (Ұлы/Великий) жузу. Тамгой албан, проживавших на территории Казахстана, был круг с небольшой вертикальной чертой, обращенной вниз. По Асану Бахти, у всех родов Старшего жуза основой тамги выступает изображение круга [5, с. 28]. Это очень хорошо согласуется с закономерностями визуального языка, поскольку известно, что чем проще форма того или иного символа, тем он древнее.
Именно албаны приносят с собой этот знак на территорию Кавказа. Вот как описывает этот период истории Мурад Аджи: более двух тысяч лет назад «у Дербента лицом к лицу встретились две тюркские культуры – прежняя и новая, огуз-ская и кипчакская, им предстояло сродниться» [2, с. 138]. Орда албан, покинувшая Центральную Азию в 169 году до н.э., была в авангарде Великого переселения и сыграла ведущую роль в формировании государства Кавказской Албании и тен-грианской церкви на территории Азербайджана. «Тамга албан и государственные символы Кавказской Албании одинаковы» [2, с. 144]. «Потомки албан, – продолжает М. Аджи, – стали важнейшими персонами Запада, они здравствуют поныне – родовитая аристократия. А подтверждают эти слова изображения тамги родов албан, ботбай, сикым и других родов Старшего жуза, которыми отмечены иные здания и памятники Кавказской Албании, Европы, Ближнего Востока… тамга рода кирей, будто по иронии судьбы, стала знаком Мальтийского ордена, ныне главного противника тюрков» [1, с. 623].
Есть, однако, позиции, по которым с М. Аджи можно и нужно подискутировать. Дело в том, что в строгом смысле тамга рода албан представляет собой круг. А символы Кавказской Албании – равноконечный крест, вписанный в круг. Сам М. Аджи признает, что «Равносторонний крест был тамгой (тотемным знаком) улуса Керей. Видимо, Аттила принадлежал к этому роду, раз на его знамени был крест» [4, с. 201]. Получается, что род керей участвовал в формировании государственности Кавказской Албании наряду с родом албан. То есть, мы имеем дело с ситуацией, когда произошла синкретизация тамги рода Албан с родоплеменным знаком Керей. Возможно ли такое? Судя по всему, да. По сообщению А. Рогожин-ского, среди позднейших петроглифов Молдажара зафиксирована большая группа казахских тамг, в числе которых выделяются размещенные одна над другой тамга аргынов и найманов рода баганалы, а также «две сходные тамги «юсуновского» типа и племенная тамга суанов» [12, с. 121]. Если подобное было возможно на территории Казахстана, то почему бы не предположить, что в еще более ранние времена на территории Кавказской Албании, сначала на одном и том же памятнике, на паритетных правах, изображались тамги рода Албан и Керей, а затем произошла их синкретизация, в результате чего возник государственный символ этой страны – крест, вписанный в круг.
Наиболее стройные системы определения родовой принадлежности и присвоения тамги существуют у огузов и кипчаков. В «Огуз-наме» говорится, что, после смерти родоначальника огузской ветви тюрков хана Огуза, один из старейшин по имени Иркыл Ходжа, заботясь о том, чтобы между шестью сыновьями усопшего и их потомками не возникли распри, обратился к унаследовавшему престол отца Гюн хану со словами: «Выход из такого положения в том, чтобы каждому из них был определен его ранг, занятие, имя и лакаб (прозвище), и чтобы каждый из них имел свой знак, тамгу» [15, с. 63]. Поскольку у каждого из шести сыновей Огуза было в свою очередь по четыре сына, то Иркыл Ходжа определил каждому из них в общей сложности 24 родовых имени (лакаб) и 24 тамги.
Появление подобной же системы у кипчаков связывают с именем главного законодателя Казахского ханства хана Тауке. В его списке числилось 92 казахских рода. Принято считать, что эта цифра соответствует количеству уыков, поддерживающих единый шанырак в шести-канатной юрте. При этом юрта мыслится как символическая модель казахского общества.
Гораздо сложнее охарактеризовать систему визуальной идентификации у кар-луков. Однако у карлуков (в частности, узбеков), мы находим яркий пример синкре-тизации тамги и туга, в результате чего возникает государственный флаг империи Тимура. По сообщению посла Кастилии при Дворе Тимура в 1403 году на печати властителя был вытеснен знак, представляющий собой три равных круга, расположенные в форме равностороннего треугольника. Тот же знак изображен на голубом полотнище флага империи Тимура. На первый взгляд, данное изображение можно отождествить с трилистником, т.н. алтайским лотосом. Но иконография и алтайского, и европейского трилистника иная. На самом деле, рассматриваемое изображение, скорее всего, представляет собой магический символ «мир», который олицетворяет жизненные циклы: «три круга вместе обозначают жизнь, дающую начало будущей жизни, и, таким образом, везде царствует мир и спокойствие» [16, с. 95]. Но можно предложить и другую версию. Не исключено, что эмблема империи Тимура является несколько видоизмененным изображением чудесного камня Чантамани, который, согласно индийской мифологии, мог исполнять желания лишь людей чистых сердцем.
Если тамга явилась прототипом современного герба, то первоосновой государственного флага выступает туг. Древние тюрки считали туг духом рода, а еще точнее – местом, где обитает дух. «Поэтому склонить знамя у них было позором, а потерять – смертью рода. Их знамена переняла «нетюркская» Европа, назвав знамя сначала по-тюркски «алабарым», а потом по-европейски – «лабарум» [3, с. 158], – отмечает Мурад Аджи. Совершенно очевидно, добавим мы, что от туга происходит и русское слово «стяг» – знамя, флаг. Аналогичным образом тюркское происхождение имеет и слово «хоругвь» – знамя, флаг. Оно происходит от тюркского «qorumaq», «korumak – хранить, сохранять, оберегать. В казачьих войсках существовало производное от слова «хоругвь» воинское звание «хорунжий», изначально означавшее «знаменосец».
Как и во всем тюркском мире, знамя-туг было святыней для казахов. Есть сведения, что в XVIII веке в войсках Казахского ханства назначались два военачальника: «Первый исполнял роль непосредственного командующего войском. Задачей второго являлась охрана знамени» [9, с. 47]. Подобно тамге, знамя-туг выступало не только родоплеменным, но и географическим индикатором. После вхождения в XVII веке Внутренней Монголии в состав Цинской империи, ее территория была поделена на 49 хошунов – знамен. Впоследствии цинское войско неоднократно вторгалось также в различные районы Казахстана и Средней Азии, и даже пыталось прорваться к Ташкенту. По поводу казахов император Китая Цяньлун заявил: «Отнюдь не намереваемся учредить на их землях области и уезды и установить систему управления и поставить чиновников, а также ввести разделение на знамена, как в Халке» [10, с. 86].
В огузском, азербайджанском эпосе «Китаби Деде Коркут» военачальник также обозначается как человек, имеющий право нести знамя. Одним словом, традиция почитания знамени-туга как священного объекта является общетюркской. «Исследователи едины в таком мнении, что знамя появилось как условный знак, обозначающий место сбора воинов племени. Естественно, этот знак должен быть понятен для всех воинов племени, и в то же время отличаться от условного знака враждебного племени… На знамени изображались те символы, которые были понятны всем воинам, а это обычно были тотемы рода или племени, впоследствии – религиозные символы» [6, с. 51–53].
Среди государственных флагов средневековых тюркских государств с изображениями абстрактных символов самое пристальное внимание привлекает туг Казахского ханства (1465–1822/47). Он представляет собой прямоугольное голубое полотнище с изображенной в центре шестиугольной фигурой, которую принято называть «мистический узел», «узел благополучия» или «бесконечный узел». Этот знак считается буддийским и входит в число восьми буддийских символов счастливого предзнаменования. Именно в буддийской традиции данный знак называется «мистическим узлом». Здесь он олицетворяет долголетие и восемь буддийских предостережений. Но существуют и другие точки зрения по поводу семантики этого символа. Первая заключается в том, что «он считается угловым узлом, или мистическим символом на груди Вишну; некоторые считают, что он происходит от Свастики» [17, с. 234]. Вторая точка зрения приписывает бесконечному узлу происхождение, связанное с образом сплетения двух змей. Такая точка зрения нуждается в определенном комментарии.
Если бесконечный узел в абстрактной форме действительно передает образ двух сплетающихся змей, то он должен быть идентифицирован с таким европейским символом, как кадуцей. В греко-римской традиции кадуцей является атрибутом летающего посланника богов Гермеса или Меркурия. Он представляет собой магический жезл, обвитый двумя сплетающимися змеями. Однако корни этого символа имеют вовсе не европейское, не греческое и не римское происхождение. Образ змеи – прерогатива тюркской культуры и здесь он имеет исключительно положительную окраску, в отличие от христианской и некоторых других традиций. Прежде всего, образ змеи связан с символикой годового цикла и шире – с представлением о вечном временном цикле. Это образ, известный в западной традиции как уроборос – змея, кусающая себя за хвост. Этот образ, несомненно, заимствован у древних тюрков. Тюркская цивилизация, в свою очередь, являлась носительницей древней, изначальной традиции, где первооснову языка культуры определял первокалендарь.
Первокалендарь и его изображение сформировались в широтах Арктики, когда климатические условия были благоприятны для проживания людей в регионе Северного полюса. Визуальный образ годового цикла представляет собой круг, со вписанным в него равноконечным крестом, где точки пересечения креста с окружностью отмечают четыре священных события года: дни зимнего и летнего солнцестояния, весеннего и осеннего равноденствия. Соответственно складывается символика стран света: север – лето, юг – зима, восток – весна, запад – осень. Перво-календарь выступал информационной матрицей тюркской культуры: из него она разворачивалась, в него она могла быть свернута. Глядя на первокалендарь, тюрок одномоментно постигал пространство и время, в календаре, выражаясь словами Ю. Лотмана, происходило стягивание пространственно-временного континуума в одну точку. Из нее человек ментально начинал движение вверх, к Вечному Синему Небу – Тенгри…
Это вертикальное движение осуществлялось шаманом по оси мира, по Мировому столпу. Каждая юрта имела купольное выходное отверстие, очерченное кругом, со вписанным равноконечным крестом (шанырак), символически маркировавшим центр мира. Одновременно данная схема, как было показано выше, выступала универсальным календарем, пиктограммой вечного круговорота времени. Здесь точка зимнего солнцестояния, повторимся, обозначалась образом змеи, а точка летнего – архетипическим образом птицы. Но не все так просто.
Сам по себе круг – это и есть змея, свернувшаяся кольцом, по-гречески «ки-клос», откуда и произошло слово «цикл». Визуальный образ змеи, кусающей себя за хвост в точке зимнего солнцестояния, был взаимозаменяем изображением двух змей, симметрично обвивающихся вокруг мирового столпа (древа), и именно так выглядел жезл тенгрианских священнослужителей [4, с. 427]. Таким образом, если принять точку зрения о том, что бесконечный узел передает образ сплетения двух змей, то государственный флаг Казахского ханства являлся точным и полным отражением не буддийского, а тенгрианского мировоззрения, визуальным идентификатором тюркской традиции.
В древнетюркском обществе, справедливо отмечал Л. Н. Гумилев, системообразующим фактором была армия, орда. В военное время весь народ становился армией. Тюркское общество является кшатрийским, воинским, если применять индийско-кастовый подход к истории. Поэтому именно в тюркской культуре особенно наглядно можно наблюдать процесс превращения родоплеменных тотемов в военные знамена и их последующее перерастание в государственные флаги ханств и империй.
Особую группу, среди флагов древних и средневековых тюркских государств, составляют знамена с изображениями птиц и птицеподобных существ. Так, например, «на знамени рода Чингисхана красовалась птица, что говорит о принадлежности к аристократии. Но не к царям! Царской птицей считался сокол, а здесь – ворон» [3, с. 31]. Однако многовековая история геральдики свидетельствует, что фигура сокола была взаимозаменяемой с фигурой орла. Древний и средневековый тюркский мир знал, как минимум, два государственных флага с изображениями орлов. Это белое полотнище с золотым коронованным орлом Европейской империи гуннов и голубое полотнище с серебряным двуглавым орлом Сельджукской империи. Вопреки распространенному мнению, образ двуглавого орла имеет тюркское происхождение. Мотив двуглавого орла в сочетании с равносторонними крестами много столетий является основой композиции гёлей (медальонов) текинских туркменских ковров.
Иконография флага государства Газневидов (963–1183 гг.) – предмет отдельного разговора. Здесь на зеленом полотнище изображен обращенный к серебряному полумесяцу золотой павлин с распущенным хвостом. Французский исследователь Ж. Рише пишет, что «павлин, который, оставаясь неподвижным, раскрывает хвост, также может считаться образом солнцестояния» [11, с. 223]. Уточним – зимнего солнцестояния, начала Нового года по тюркскому календарю.
В эпосе «Деде Коркут» Газан-хан назван «любимцем птицы Тулу». Тулу, Туле, Тула – это самоназвание легендарной Гипербореи. В древности, в западном Туркестане была известна игра под названием «тулу». Она заключалась в том, что на телеге (арбе) закреплялся гладкий столб, символизирующий мировое древо, ось мира. На вершине столба подвешивался красный (золотой) петух, в клюве которого зажимали ценный приз. Участники игры должны были взобраться по столбу и завладеть призом. Таким образом, связь священной птицы Тулу с мировым древом, а значит с северным полюсом и днем зимнего солнцестояния очевидна.
Государственная символика современных тюркских стран продолжает древнюю традицию. Многие флаги и гербы суверенных тюркских государств и автономий украшают изображения птиц и птицеподобных существ. Крылатые кони тул-пары изображены на гербе Казахстана, птица Хумо – на гербе Узбекистана, кречет Ак-Шумкар – на гербе Кыргызстана. Продолжение той же самой традиции можно наблюдать и на государственных символах автономий в составе Российской Федерации. Изображение орла украшает герб Кабардино-Балкарии, крылатого барса – Татарстана и Хакасии, фантастической птицы Хан-Кереде – герб Горного Алтая.
В древности система идентификации, выработанная тюркской культурой, покрывала почти все информационное пространство Евразии. В средневековье от нее отпочковалась ветвь, которую сегодня мы называем европейской геральдикой. Ее основу составил рыцарский герб, в усеченном виде выполнявший функции тамги. Впоследствии, с возникновением в Европе абсолютистских монархий, появляются штандарты коронованных особ и флаги национальных государств, унаследовавшие роль визуального идентификатора у знамени-туга. Следы тюркской символики и по сей день можно найти в национальных эмблемах Австрии, Дании, Норвегии, Великобритании и других стран. Но эта тема нуждается в отдельном исследовании.

————————————————————————————————-

1. Аджи М. Тюрки и мир: сокровенная история. М., 2004.
2. Он же. Дыхание Армагеддона. М., 2006.
3. Он же. Без Вечного Синего Неба. М., 2010.
4. Он же. Европа, тюрки, Великая Степь. М., 2004.
5. Асан Бахти. Шумеры, скифы, казахи. Опыт идентификации. Алматы, 2002.
6. Гезалов П. Знамена азербайджанских ханств как источник по изучению истории государственности. Баку, 2010.
7. Древнетюркский словарь. Ленинград, 1969.
8. Казахские тамги — знаки племени, или Печати времени // http://www.kazakh. ru/news/articles/?a=1392
9. Мухамадеев Т. Военная организация Казахского ханства // http://www.nbuv.gov. ua/portal/soc_gum/znpnapv_vtn/2009_48/09mtmokh.pdf
10. Плоских В. М. Киргизы и Кокандское ханство. Фрунзе, 1977.
11. Рише Ж. Иконология и традиция. Космические символы в христианском искусстве // Искусствознание. 2007. № 3-4.
12. Рогожинский А. «Мы, ниже приложившие истинные тамги…». (Опыт идентификации родоплеменных знаков казахов Старшего жуза) // Роль номадов в формировании культурного наследия Казахстана. Алматы, 2010.
13. Сулейменов О. Тюрки в доистории. Алматы, 2002.
14. Тамга. ru.wikipedia.org/wiki/Тамга
15. Фазлаллах Рашид ад-Дин. Огуз-наме. Баку, 1987.
16. Форти С. Символы. Энциклопедия. М., 2005.
17. Энциклопедия китайских символов. («Восточный символизм») / Составитель К. Вильямс. М., 2001.

LEAVE A COMMENT

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.