Тамги-петроглифы средневековых кочевников Казахстана

Главная » Рефераты на русском » Тамги-петроглифы средневековых кочевников Казахстана

До недавнего времени тема удостоверительных знаков средневековых кочевников Казахстана после долгого перерыва оставалась за пределами научного интереса отечественных историков и археологов. Сегодня даже краткий обзор имеющейся на данную тему литературы занял бы немало печатных страниц. Оставляя в стороне критический разбор потока новейших изданий, здесь уместно обозначить основные черты нынешней историографии, чтобы остановиться на достигнутых результатах и возможных перспективах.
Несомненно положительной чертой нашего времени является рост публикаций новых тамговых находок, происходящих из научных раскопок или непрофессиональных сборов артефактов на средневековых памятниках городской культуры юга Казахстана и смежных территорий. Особенно растет число публикаций нумизматических открытий, дающих лучшей сохранности материал уже известных монетных типов и заполняющих лакуны истории монетного обращения образцами не известных ранее эмиссий.
Существенно увеличился объем новых источников, доставляемых археологами – специалистами по средневековой кочевой культуре и исследователями наскального искусства, которым принадлежат и первые попытки систематизации материалов по тамгам-петроглифам [3]. Ведущая роль археологов в накоплении столь специфичных источников очевидна и неоспорима, однако это же обстоятельство – профессиональная специализация – кроет в себе, на мой взгляд, и одну из причин, сдерживающих привлечение имеющихся ресурсов по тамгам для продуктивного обсуждения многих важных вопросов истории расселения и этногенеза тюркских и нетюркских народов Центральной Азии. Обильный и, на первый взгляд, доступный для толкования тамговый материал еще не стал полноценным историческим источником. Как никогда прежде, становятся актуальными проблемы методологического и источниковедческого плана.
Анализ новейших публикаций позволяет отметить «родство» многих авторов с традиционной школой петроглифоведения, претендующего на роль самостоятельной дисциплины в составе современной археологической науки. В исследование удостоверительных знаков-тамг привносятся апробированные петроглифо-ведами методы поиска, документирования, определения датировки, культурной атрибуции и даже семантической интерпретации символических изображений. Соответственно регистрация тамг, сопутствующих им гравюр, эпиграфики и других объектов, составляющих часто единый контекст, производится выборочно и дискретно. Несовершенство методов датирования петроглифов вынуждает исследователей оперировать эпохальными определениями возраста знаков, что для изучаемого исторического периода сводит на нет их информативность. Возможности использования вырванных из многокомпонентного контекста знаков-петроглифов снижаются до уровня тривиальных суждений об их формальном сходстве и отличиях на удаленных территориях, о принадлежности к одной исторической эпохе и этнокультурной среде. Не спасает и привлечение нумизматических аналогий для атрибуции тамг-петроглифов, ибо периодизация и хронология раннесредневеко-вых эмиссий Шаша и Ферганы остаются предметом острой дискуссии специалистов; при этом для обоснования генезиса династийных знаков на монетах часть исследователей пытается привлечь недатированные изображения тамг на скалах Семиречья [4]. Наконец, о численной нерепрезентативности доступных изучению тамг-петроглифов Казахстана – чуть более двух десятков отдельных знаков, разбросанных на обширной территории юга страны, – можно судить по изданной недавно монографии отечественных авторов, предпринявших отчаянную «попытку обобщить материалы по древнетюркским тамгам, происходящим в основном из регионов Центральной Азии и Южной Сибири».
Как недвижимые объекты, тамги-петроглифы обладают рядом преимуществ перед иными источниками: они многочисленны, широко распространены, разнообразны, сопряжены в контексте с другими памятниками археологии, эпиграфики и потенциально являются наиболее информативным ресурсом по многим проблемам средневековой истории региона. Возможность полноценного использования этого ресурса в немалой степени зависит от полноты и темпов его накопления, от готовности специалистов к междисциплинарному сотрудничеству и региональной кооперации на основе общих принципов и методов изучения.
Альтернативой традиционной практике исследований, на мой взгляд, является комплексный подход, основанный на изучении памятников наскального искусства как разновидности реликтовых культурных ландшафтов (палеоландшафтов), в которых петроглифы, в том числе знаки-тамги и камнеписные тексты, участвуют наряду с другими объектами (стоянками, могильниками, остатками традиционных коммуникаций и др.) в организации освоенного человеком той или иной эпохи природного пространства [6]. Условия экологической среды и способы ее культурно-хозяйственного освоения не оставались на протяжении длительного времени одинаковыми, и в трансформации репертуара, в особенностях топографии петроглифов разных эпох находит отражение изменение во времени функций и общественной значимости наскальной изобразительной деятельности. С момента выделения коллективной (родовой) и индивидуальной (семейной) собственности развивалась система удостоверительных знаков-тамг, коммуникативная функция которой реализовывалась и через канал наскального творчества. Появление и распространение письменности видоизменило способ коммуникации обитателей степей посредством создания в освоенном ландшафте нарративных текстов-сигналов. Такое понимание места и роли тамг-петроглифов в контексте наскального искусства Центральной Азии выдвигает перед исследователями ряд методических требований и практических задач по выявлению и анализу источников.
Выработанный в рамках современной археологии наскального искусства Центральной Азии комплексный подход [7] уже снабжен соответствующим инструментарием для сбора и первичной систематизации тамг-петроглифов и демонстрирует свои преимущества в источниковедческом плане перед традиционным петрогли-фоведением. Комплект базовой документации исследованных памятников составляют: 1) детальные карты и планы обследованных археологических ландшафтов, разрабатываемые в программах GIS; 2) индексированные фотопланы и панорамы, фиксирующие в двух- и трехмерном измерении взаиморасположение в пространстве тамг-петроглифов и сопутствующих в ландшафте природных, археологических и эпиграфических объектов; 3) фотографии общего вида и фрагментов плоскостей с тамгами и другими петроглифами, их копии; 4) реестр выявленных археологических объектов, включая сведения об экспозиции, технике, цветовых отличиях патины или стратиграфии тамг-петроглифов. Эта несложная документация, доступная в техническом исполнении большинству специалистов, позволяет оперировать солидным объемом первичных данных, необходимых для типологической классификации и определения относительной хронологии тамг-петроглифов. Корреляция с сопутствующими археологическими материалами, с данными эпиграфики, нумизматики и письменных источников открывает новые возможности для историко-культурной атрибуции и изучения тамг-петроглифов. Эффективность применения комплексного подхода иллюстрируют результаты новейших исследований, проведенных автором в 2007–2012 гг. на юге Казахстана и в Семиречье.
Наиболее изученным на сегодняшний день является такой значимый в историко-культурном отношении район, как Чу-Илийское междуречье, включающее северо-западные предгорья Заилийского Алатау, горы Киндыктас, южную и центральную части Чу-Илийских гор, образующих водораздел двух главных рек Семиречья – Чу и Или (рис. 1). Густая сеть поисковых маршрутов, разработанных на основе предварительного изучения космоснимков Google и крупномасштабных топографических карт, методика «сканирования» обследуемых урочищ и описанная выше технология документирования позволили в короткие сроки выявить и каталогизировать здесь более 80 местонахождений средневековых тамг-петроглифов, насчитывающих в общей сложности около 150 отдельных изображений знаков разного вида, в пяти случаях представляющих собой т.н. «энциклопедии», или собрания тамг. В меньшей мере охвачены систематическим поиском другие области Казахстана; совокупная коллекция тамг-петроглифов Прииртышья (Тарбагатай), Сарыарки, Присырдарьинского Каратау, Мангыстау, а также восточной части Семиречья (Джунгарский Алатау, Кетмень) сегодня насчитывает всего 160 знаков из 52 местонахождений. По опубликованным данным учтены также известные местонахождения тамг-петроглифов Прииссыккулья, Таласской долины и Восточной Ферганы в Кыргызстане. Однако основным полигоном тамговедческих исследований остается район Чу-Илийского водораздела и Семиречье в целом.
Эмпирическим путем здесь выявлены основные закономерности расположения удостоверительных знаков средневековых кочевников и Нового времени (ой-ратов, казахов), что позволяет рационально организовывать дальнейший поиск и успешно прогнозировать обнаружение тамг-петроглифов. Так, отличительной чертой нахождения в ландшафте средневековых знаков-тамг является присутствие их в составе обособленных скоплений наскальных рисунков, не связанных топографически с другими культурными объектами (стоянками, дорогами и т.п.) и интерпретируемых петроглифистами как тюркские «святилища». Здесь же бывают представлены батальные сюжеты с изображениями конных или пеших воинов, знаменосцев, сцены коллективной охоты и некоторые другие «престижные» сюжеты – повозки крытого типа, например (Каракыр, Желдебе). Редко, но только в контексте таких местонахождений, встречаются композиции с изображениями тамг на крупах скаковых животных (Кулжабасы, Когалы; Ешкиольмес в Джунгарском Алатау). Однако с большей регулярностью тамги I тыс. н.э. встречаются на поверхностях скал, близ которых находятся остатки разновременных стоянок, включающих в известных случаях и средневековые материалы. Как и казахские родовые знаки XIX – начала XX в., тамги-петроглифы тюркской эпохи обычно хорошо заметны на местности, нередко возвышаясь непосредственно над руинами стоянок или маркируя наиболее удобные подходы к ним. Здесь же, вблизи стоянок, зафиксированы шесть из семи известных в Чу-Илийском междуречье памятников тюркской рунической эпиграфики [8]. Наконец, изображения тамг зафиксированы на стелах/изваяниях тюркских мемориалов с оградками (Жайсан, Кулжабасы, Когалы).
Одним из основных методов изучения тамг-петроглифов является картирование известных местонахождений. Именно эта документация позволяет наглядно представить в географическом пространстве ареалы тамг разного вида, за которыми следует видеть ареалы расселения определенных клановых групп, а также оценить широту их распространения в свете письменных источников.
tamgarisunok

Однако заключительному этапу исследований – исторической реконструкции родоплеменного расселения средневековых номадов того или иного региона – должно предшествовать кропотливое изучение первоисточников, предполагающее типологию, установление относительной хронологии, датировки тамг-петроглифов и этнокультурную идентификацию их основных типов.
Общие принципы типологии удостоверительных знаков-тамг тюркских народов обозначены в отечественной дореволюционной и современной историографии [10]; следуя им, имеющийся в нашем распоряжении материал по тамгам-петроглифам Семиречья, Восточного, Центрального, Южного и Западного Казахстана, а также Внутреннего Тянь-Шаня (Кыргызстан), может быть представлен в следующем виде (табл. 1). Это первый опыт типологии тамг-петроглифов тюркского средневековья, выявленных на указанной географической территории; дальнейшие полевые и теоретические исследования, вероятно, внесут в эту типологическую схему существенные дополнения и коррективы. Но уже сейчас можно отметить, например, четкое группирование знаков (табл. 2), имеющих преимущественное или исключительное распространение в горно-степных ландшафтах юга и запада Казахстана (Средняя Сырдарья и низовье Таласа, Мангыстау), с одной стороны, и – представленных в Семиречье, Прииссыккулье и Восточной Фергане, с другой. Так же выделяется небольшая группа тамг, присутствующих только на памятниках Прииртышья (Тарбагатай), Сарыарки и Чу-Илийского междуречья. Наконец, есть набор своеобразных знаков-тамг, имеющих трансрегиональное распространение, ареал которых простирается от Монгольского Алтая на востоке до Поволжья и Северного Кавказа на западе. Можно надеяться, что со временем эти и другие выявленные особенности группирования найдут убедительное объяснение в исторически достоверном отождествлении некоторых знаков с родоплеменными тамгами определенных групп средневековых кочевников Центральной Азии.
Проблема идентификации тамг-петроглифов – определения хронологической и этнокультурной принадлежности – является, пожалуй, наиболее сложной частью исследования. Многовековая традиция тамгопользования кочевников в наибольшей полноте, безусловно, запечатлена на скалах и монументах. Только для позднейших периодов ее существования появляется возможность привлечения в большом количестве дополнительных источников, письменных и этнографических, которые убеждают, что создание тамг-петроглифов – лишь одна из сфер применения удо-стоверительных клановых знаков, обусловленная в каждый исторический момент в том или ином месте определенным кругом объективных причин и мотиваций. Как первоочередная задача перед современным исследователем тамг-петроглифов Казахстана и смежных областей региона встает проблема «узнавания» в конкретном историко-географическом пространстве удостоверительных знаков номадов, осваивавших в различные времена одни и те же горно-степные ландшафты.
Идентификация средневековых тамг-петроглифов предусматривает, прежде всего, отделение их от почти столь же многочисленных и разнообразных клановых знаков кочевых народов Нового времени. Современное состояние общедоступных источников по тамгам казахов Старшего и Среднего жузов XIX в. или ойратских отоков, населявших восточные и центральные территории Казахстана и Кыргызстана в XVII – первой половине XVIII в., не всегда позволяет уверенно установить принадлежность позднейших тамг-петроглифов и порой приводит к ошибочным отождествлениям [11]. Обращение к аутентичным источникам – архивным документам тамгопредъявителей – становится насущной задачей современных исследований. Кроме того, изучение системы тамгопользования кочевников Нового времени, наиболее обеспеченное письменными и другими свидетельствами, открывает больше возможностей для выяснения исторических причин и обстоятельств сложения традиции создания на скалах знаков-тамг и автографических текстов.
Проведенное недавно комплексное изучение родоплеменных знаков казахов Старшего жуза [12] позволило установить, что период массового создания вблизи зимовок тамг-петроглифов и «автографов» совпадает в западной части Семиречья с обострением в 1868–1900-е гг. «земельного голода», вызванного административным принуждением кочевников Чу-Илийского междуречья пользоваться строго обозначенными территориями, а также увеличением объема земель, отведенных для оседло-земледельческого и промышленного освоения края. Картирование казахских тамг-петроглифов выявило совпадение их местонахождения с внешними границами административных волостей Верненского уезда, состоявших в основном из разных родов дулатов, шапырашты и сарыуйсынов; показательно, что на внутренних территориях бывших волостей тамги на скалах близ зимовок встречаются реже. Ценность полученных результатов исследования возрастает в связи с возможностью их экстраполяции на имеющиеся материалы по средневековым тамгам-петроглифам того же района.
Безусловно, не все тамги, которые можно отнести к средневековой эпохе, создавались на скалах одновременно. В Чу-Илийском междуречье удается выделить группу знаков, доминирующих в количественном отношении и в некой их иерархии, наблюдаемой в собраниях тамг разного вида. Среди них есть два вида особенно часто встречающихся тамг: в виде извивающейся змеи и знак, напоминающий в основе греческую «омегу», со многими сыновними его вариантами. Иногда они выступают самостоятельно, иногда вместе, причем «ранг» тамги-змеи часто меняется: то она доминирует, то изображается рядом или ниже омегообразного знака. Положение знаков также меняется по часам. Тамга-змея в ряде случаев изображается с другими знаками; омегообразная тамга во всех своих вариантах сочетается только с тамгой-змеей.
По аналогии с выявленным недавно значением общеплеменной тамги сарыуй-сынов для ряда «юсуновских» племен казахов Старшего жуза (дулат, албан, суан), составлявших ядро племенного союза [13], можно предположить, что тамга-змея выполняла сходную функцию в неком племенном объединении средневековых кочевников левобережья Или. Именно этот район образует основной ареал обеих тамг-петроглифов, хотя единичные находки тех же знаков зафиксированы в Российском и Монгольском Алтае [14], а омегообразная тамга – в большом количестве на Внутреннем Тянь-Шане [15]. Для датировки и этнокультурной атрибуции омегообраз-ной тамги следует привлечь образцы сходных знаков на археологических предметах (Туяхта, Шестаки, Красная речка [16], табл. 4) и на эпиграфических памятниках Кочкорской долины [17]; в меньшей мере кажется перспективным сопоставление с династийными знаками на монетах Ферганы и Шаша в виду значительного их отличия в деталях [18]. Наконец, немаловажным является установленный факт их массового распространения в том же районе, что и казахских тамг XIX – начала XX в. Тоже по аналогии, это может косвенно указывать на обострение «земельной тесноты» и усиление межплеменной борьбы кочевников Чу-Илийского междуречья с расцветом городской культуры в предгорьях Северного Тянь-Шаня в IX–X вв. [19] В целом, приведенные данные позволяют с большим основанием датировать омегообразные тамги Западного Семиречья не ранее второй половины VIII в., а скорее даже IX–X вв., связывая их распространение с расселением карлукских племен.
С наибольшей уверенностью пока идентифицируются тамги тюргешей, хорошо известные по многочисленным монетным аналогиям. Тамги-петроглифы в виде стилизованного рунического знака «ат» найдены в южной части Каратау и в Чу-Илийских горах, что соответствует основному ареалу расселения тюргешских племен первой половины VIII в. Обращает на себя внимание палеографическое разнообразие найденных тамг-петроглифов; среди них опознаются несколько типов монетных знаков.
Одна из тамг Чу-Илийского междуречья (Акколь) состоит из дугообразной линии и размещенного напротив небольшого квадрата с короткими, отходящими от углов лучами. Еще две одинаковые тамги из соседней долины Котыр также состоят из дуги и квадрата, но оба элемента соединены короткой линией (табл. 4). Варианты знаков находят точные аналогии в монетном материале [20], причем тамги-петроглифы из Котыр соответствуют варианту «довольно редко встречающихся в Чуйской долине тюргешских монет с нестандартным начертанием тамги», местом изготовления которых, по мнению А. М. Камышева [21] С. 291], был Тараз. Ввиду малочисленности находок пока сложно говорить о значении выявленных отличий в начертании тюргешских тамг-петроглифов: являются ли они свидетельством изменения во времени формы общеплеменной тамги или общегосударственной (дина-стийной) монограммы, и не стоит ли за появлением на правобережье Чу специфического знака таразского типа коллизия «желтых» и «черных» тюргешей, известная по письменным источникам? На данном этапе исследований важно другое: для Семиречья и юга Казахстана тюргешские тамги-петроглифы (в отличие от монетных эмиссий с той же династийной символикой, продолжавшихся и в IX в. [22]) играют роль хронологического и этнокультурного индикатора для идентификации сопутствующего им археологического контекста – петроглифов, стоянок и др. Опираясь, прежде всего, на исторические данные, датировка «тюргешского комплекса» изображений на скалах Семиречья может соответствовать концу VII – первой половине VIII в. или вплоть до 766 г. Соответственно появляется возможность опосредованно выявить в недифференцированном комплексе средневековых петроглифов более ранние и поздние гравюры вместе с другими видами тамг.
Особую ценность для выделения синхронного комплекса родоплеменных знаков и репертуара наскальных изображений имеют собрания тамг-петроглифов. Так, благодаря находке в долине Акколь замечательного собрания из шести разнотипных тамг появилась возможность выстроить идентификационную цепочку, объединившую целый круг других памятников района: известную композицию «славы древних тюрок» из Ойжайляу [23], серию гравюр всадников-знаменосцев тюркского «святилища» в Каракыре [24] и, вероятно, мемориалы из Когалы вместе с большой группой других местонахождений, где зафиксированы своеобразные тамги, представленные на стеле 2 [25]. Для верификации сделанных предположений требуются дополнительные источники, включая материалы будущих раскопок стоянок, отмеченных тамгами, наскальными рисунками и эпиграфикой. Именно в этом видится главная перспектива дальнейшего комплексного археологического изучения средневековых тамг-петроглифов Казахстана и центрально-азиатского региона в целом.
Наконец, процедура этнокультурной идентификации тамг-петроглифов должна опираться на имеющиеся данные письменных источников, содержащих ценные сведения о расселении средневековых тюркских племен, их наименованиях, происхождении, а также об их родовых удостоверительных знаках. Для отождествления тамг восточных и западных тюрков Танской эпохи неоценимое значение имеет сводка графических изображений знаков и перечень племен, содержащиеся в Танхуйяо. Как известно, ввод этого важного источника в научный оборот является заслугой казахстанского ученого Ю. А. Зуева [26]. Но следует заметить, что за истекшие более чем полвека со дня его публикации практически никому из исследователей, пытавшихся привлечь уникальное собрание Танхуйяо для идентификации существующих на скалах и на других материалах знаков-тамг, реально не сумел воспользоваться уникальной сводкой причудливых «тамг лошадей из вассальных княжеств».
Проведенный нами сравнительный анализ доступных источников позволил сделать следующие наблюдения (табл. 3). Во-первых, полиграфическое воспроизведение знаков-тамг в академическом издании 1961 г. в половине случаев существенно искажает начертание знаков в печатном издании Танхуйяо 1955 г., которым воспользовался отечественный ученый. Во-вторых, начертание многих знаков в выполненных разным полиграфическим способом изданиях Танхуйяо 1955 г. и самого раннего – 1884 г., также существенно различается. Наконец, лишь третья часть приводящихся в источниках знаков-«тамг» не имеет графических аналогов среди китайских иероглифов, и представляет собой, вероятно, действительно «тамги на лошадях вассальных княжеств». Разумеется, сделанные выводы имеют предположительный характер и должны расцениваться как призыв к специалистам-китаеведам продолжить источниковедческий анализ Танхуйяо, чтобы внести тем самым свой весомый вклад в междисциплинарное комплексное изучение удостоверительных знаков средневековых кочевников Казахстана и Центральной Азии.

Использованные литературы:

1. Аманжолов А. С. Писаницы ущелья Утеген // Вестник АН КазССР. 1959. № 10 (175). С. 52-61; Он же. Древние надписи и петроглифы хребта Кетмень (Тянь-Шань) // Известия АН КазССР Серия общественная. 1966, № 5. С. 79-95.
2. Камышев А. М. Новые археологические находки с городища Садыр-Курган // Известия НАН РК Серия обществ. наук. 2009, 1 (268). С. 294-292; Смагулов Е. А, Яценко С. А. Знаки-нишан и сюжетные граффити V-VIII вв. на керамике городища Сидак на средней Сырдарье // Отзвуки Великого Хорезма. К 100-летию со дня рождения С. П. Толстого. Сб. статей. М, 2010. С. 190-221; Лурье П. Б. Карлуки и яглакары в согдийской нумизматике Семиречья // Древние культуры Евразии. К 100-летию со дня рождения А. Н. Бернштама. СПб., 2010. С. 279-284; Досымбаева А. М. Тюркское наследие Казахстана // Тюркское наследие Евразии VI-VIII вв. Астана, 2012. С. 16-19, 26-29
3. Досымбаева А. М. Западный Тюркский каганат. Культурное наследие Казахской степи. Алматы, 2006. Самашев З., Базылхан Н, Самашев С. Древнетюркские тамги. Алматы, 2010; Рогожинский А.Е. Удостоверительные знаки кочевников нового времени и средневековья в горных ландшафтах Семиречья, Южного и Восточного Казахстана // Наскальное искусство в современном обществе. К 290-летию научного открытия Томской писаницы. Материалы межд. науч. конф. Т. 2. Кемерово. 2011. Труды САИПИ. Вып. VIII. С. 221-222.
4. Камоллидин Ш. С, Бабаяр Г. Б. Рецензия на работу Э. В. Ртвеладзе «История и нумизматика Чача (вторая половина III — середина VIII в. н. э.). Ташкент, 2006 // Universität Zürich. Orientalisches Seminar. International project «Trade in Central Asia». Zürich, 2007; Шагалов В. Д., Кузнецов А. В. Каталог монет Чача III — VIII вв. Ташкент, 2006. С. 291-292; Бабаяров Г., Ку-батин А. К вопросу о генезисе тамг на монетах Западно-Тюркского каганата // Археология Казахстана в эпоху независимости: итоги, перспективы. Мат-лы междунар науч. конф. Т. II. Алматы, 2011. С. 295-303.
5. Самашев 3., Базылхан Н., Самашев С. Древнетюркские тамги. С. 10.
6. Рогожинский А. Е. Памятники наскального искусства как культурные ландшафты // Сборник материалов Международного семинара-тренинга по историко-культурному наследию стран СНГ. Алматы, 2011. С. 28-46; Кулешова М. Е. Палеокультурный ландшафт как феномен наследия // Наследие и современность. Вып. 16. М.: Институт Наследия, 2008. С. 58-102.

Загрузка...

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.