Японское общество — традиции и современность

Главная » Рефераты на русском » Японское общество — традиции и современность

Каждый народ, накапливая определённый исторический опыт, смотрит на мир под собственным углом зрения. И если мы сможем понять каков его образ мышления, или по выражению В.Г. Белинского, его «манера понимать вещи», то поймём особенности традиций этого народа и почему они не утратили свою ценность сегодня. Естественно, нельзя опираться лишь на «привычную» систему ценностей и критериев, потому что они не универсальны, и для каждого народа они свои. Прежде чем делать выводы о том, почему люди в других странах порой действуют иначе, чем мы, надо постараться понять незнакомую страну через культуру её народа. Япония — традиционный Восток, страна «Восходящего Солнца». Многие убеждены, что страна добилась потрясающих успехов в экономике благодаря особенностям своей культуры. В короткий срок Япония стала крупной промышленной державой, заняв одно из ведущих мест в мировой промышленности. Японская культура во многих отношениях уникальна и удивительна, она насыщена контрастами в духовной жизни. С одной стороны, искренняя и неподдельная вежливость, с другой — острый меч самурая, смелость, отвага и готовность к самопожертвованию. Редкое трудолюбие сочетается с обостренным чувством чести и глубокой преданности императору, сюзерену, учителю или главе фирмы, необычное даже для изысканного Востока чувство прекрасного, в котором сочетаются скромность и простота, лаконизм и прелестное изящество одежды, убранства, интерьера. Умение отрешиться от суеты, повседневности и найти душевный покой в созерцании прекрасной природы, моделируемой в миниатюре крохотным двориком с камнями, мхом, ручейком и карликовыми деревьями. И, наконец, поразительная способность заимствовать и усваивать, перенимать и развивать достижения других народов, культур, сохраняя при этом свое, национальное, своеобразие.

Несомненно, современный мир наложил глубокий отпечаток на жителей Японии. Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что по — прежнему, живы многие из традиционных видов искусства, древние обычаи и «японский дух» незыблемо царит в повседневной жизни. Казалось бы, столь погружённая в чашу западной моды, японская молодёжь уже полностью отошла от нравов и обычаев старшего поколения. И тем не менее, когда приходит пора свадьбы, каждая японская девушка вновь превращается в образец кротости, смирения и покорности. Став невестой, она как бы вновь присягает законам предков. Проявляется это не только в том, что вопреки западной моде её наряд и причёска будут такими же, как у красавиц, которых когда — то изображал на своих гравюрах Утамаро — художник, прославившийся как создатель цветных гравюр на дереве. Важнее другое: эта верность заветам старины проявляется в покорности родительской воле. Именно, в покорности родительской воле. Иначе не понять, почему ультрасовременная молодёжь с её активной жизненной позицией проявляет покорность родительской воле в выборе спутника жизни. Японский характер можно сравнить с деревом, над которым долго трудился садовод, изгибая, подвязывая, подпирая его. Если даже освободить потом такое деревце от подвязок и подпорок, дать волю молодым побегам, то под их свободно разросшейся кроной всё — равно сохранятся очертания, которые были когда — то приданы стволу и главным ветвям [5, с. 14]. Моральные устои, пусть даже лежащие где — то в глубине, — это огромный труд старшего поколения. Он заключается в том, что эти устои сохранены, донесены, «вложены» в молодёжь, тем самым сохранены традиции предков Мы задаёмся вопросом: насколько же в самом деле «осовременилась» Япония и насколько живуче её прошлое, её традиции? То есть в какой именно пропорции сочетается в облике страны сегодняшний день со вчерашним? Вопрос этот не нов. Сопоставление «западного» с самобытностью вековых традиций служит мотивом всему, что пишется о Японии на протяжении длительного времени [5, с. 16]. Интересны в этом плане размышления Уильяма Форбиса (США). В 1975 году в работе «Япония сегодня» он говорил об эстетических нормах и традициях Японии, которые остаются неизменными на протяжении двадцати веков: « Если новое в Японии поражает, то старое содержит даже больше того, чему можно дивиться. Каким — то подспудным стержнем своей натуры японцы бескомпромиссно придерживаются эстетических норм, идеалов и общинных уз, которые остаются неизменными на протяжении двадцати веков. Больше чем какая-либо страна Востока Япония перенимала, воспринимала и даже похищала у Запада всё лучшее. Но больше чем какая-либо другая страна Востока Япония осталась сама собой. В какой — то конечной точке японцы неподкупны — надменность западного материализма их не ошеломляет, даже не впечатляет. Япония уверена, что её прошлое столь же ценно, как и настоящее». [5, с. 123]. Видимо, одно из объяснений этого лежит в сфере духовной жизни.

.

Борис Пильняк (Вогау) (1894-1941 гг.) — русский советский писатель в 1935 году в книге «Камни и корни» пишет: «…Я думаю о старой и новой Японии. Я знаю: то, что создаётся веками, не может исчезнуть в десятилетия. Как старое и новое сплелось в Японии, — какими силами? Говорят, что сердцем Япония — в старом, умом — в новом. Быть может, ум и сердце японского народа идут рука об руку Но, во всяком случае, каковы те силы, которые есть в японской старине, силы, давшие народу уменье принять всё новое?»[5, с. 140]. Благодаря своеобразному соседству синтоизма, буддизма и конфуцианства, когда ни одно из мировоззрений не превалировало над другим, не исключало их абсолютно и окончательно, в сознании японцев глубоко укоренилась идея терпимости. В их духовной жизни всегда оставалось место для диалога. Каждая система верований или взглядов рассматривались как путь — путь к вершинам мудрости, духовного совершенства, внутреннего озарения. Человек вправе испробовать любой из таких путей. В отличие от Запада, Япония почти не знала преследований еретиков, подавления каких — либо плодотворных идей из — за того, что они противоречили неким священным книгам или их последующему истолкованию [1, с. 36]. Из записок капитана В.М. Головнина — русского мореплавателя и путешественника, находящегося в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах мы узнаём следующее: «Главной, или, лучше сказать, единственной, причиной гонения на христиан японцы полагают нахальные поступки как иезуитов, так и францисканцев, присланных после испанцами, а равным образом и жадность португальских купцов; те и другие для достижения своей цели и для обогащения своего делали всякие неистовства; следовательно, и менее прозорливый государь, нежели каков был Тейго, легко мог приметить, что пастырями сими управляло одно корыстолюбие, а вера служила им только орудием, посредствам коего надеялись они успеть в своих намерениях.

.

Но, несмотря на всё это, изгнанные из Японии миссионеры в своё оправдание и по ненависти к народу, не давшему им себя обмануть, представили японцев перед глазами европейцев народом хитрым, вероломным, неблагодарным, мстительным — словом, описали их такими красками, что твари гнуснее и опаснее японца едва ли вообразить себе можно. Европейцы все такие сказки, дышащие монашескою злобою, приняли за достоверную истину. Уверенность европейцев в мнимых гнусных свойствах японцев простирается до того, что даже в пословицу вошли выражения: японская злость, японское коварство и прочее. Но мне судьба предназначила в течение двадцатисемимесячного заключения в плену сего народа удостовериться в противном»[5, с. 25]..

Ещё один важный момент. Функции сохранения и передачи традиционной культуры последующим поколениям в Японии выполняют так называемые иэмото, — специальные люди, прекрасно владеющие тем или иным традиционным искусством и имеющие непререкаемый авторитет в возглавляемой ими школе. Так как многие виды традиционного искусства пропитаны религиозньм духом и мистицизмом, то занятия ими приобщало человека к чему-то иррациональному и божественному. Система иэмото представляет и в наши дни весьма эффективный аппарат идеологического воздействия на японцев. Поскольку занятие традиционными японскими искусствами считается средством совершенствования личности, поэтому хоть каким-то видом его занимается почти каждый японец. В силу того, что степеней овладения мастерством весьма много, обучение может продолжаться всю жизнь [8, с. 359]. Таким образом, занятия традиционными искусствами охватывают почти все население страны. А значит, сохраняется преемственность в развитии японской культуры, и от поколения к поколению передаются культурные традиции. Японцам присуще стремление жить в согласии с природой — это главная особенность японской культуры. Японские архитекторы возводят свои постройки так, чтобы они гармонировали с ландшафтом. Цель японского садовника — воссоздать природу в миниатюре. Ремесленник стремиться показать фактуру материала, повар — сохранить вкус и вид продукта. Стремление к гармонии с природой — главная черта японского искусства. Японский художник не диктует свою волю материалу, а лишь выявляет заложенную в нём природой красоту [6, с. 61] При изучении истории, литературы и фольклора можно выявить главный источник развития японской культуры — это любовь к природе. Любовь японцев к природе подобна тому чувству, которое дети испытывают к своим родителям, восхищаясь ими и в то же время побаиваясь их. Хотя культура обычно рассматривается как антитеза природы, главная характерная черта японской культуры состоит в том, что культура эта природоподражательная, то есть построенная по образцу природы, и тем самым резко контрастирующая с культурой других азиатских стран. [6, с. 41].

«Не сотвори, а найди и открой» — общий девиз японской культуры. Это проявляется во всех видах искусства, и даже в кулинарии. Если китайская кулинария — это «алхимия», это магическое умение творить неведомое из невиданного, то кулинария японская — это искусство создавать натюрморты на тарелке. Китайская кухня утверждает всевластие человека над материалом. Для хорошего повара, гласит китайская пословица, годится всё, кроме Луны и её отражения в воде. Великое множество продуктов используется в самых немыслемых и неожиданных сочетаниях. Китайский повар гордится умением приготовить рыбу так, что её не отличишь от курицы; он гордится тем, что может кормить вас множеством блюд, и вы при этом будете оставаться в полном неведении, из чего же именно сделано каждое из них. Японская же пища в противоположность китайской чрезвычайно проста, и повар ставит здесь перед собой совсем другую цель. Он стремится, чтобы внешний вид и вкус блюда как можно больше сохраняли первоначальные свойства продукта, чтобы рыба и овощи даже в приготовленном виде оставались самими собой. Мастерство японского повара проявляется в том, что оно не заметно. Японский повар — это резчик по рыбе или овощам. Именно нож — его главный инструмент, как резец у скульптора. Примечательно, что, если повар объясняет кому — либо суть своей профессии, то он использует такой жест: стучит ребром ладони по столу [2, с. 148].

Создаётся впечатление, что от рождения, щедро наделённые эстетическим чутьём, японцы лучше чувствуют, чем анализируют. Именно японцы создали хайку — крайнюю форму сжатости в литературе, которая схватывает и выражает в художественном образе интуицию и эмоцию момента. Даже сегодня в Японии насчитывается несколько десятков миллионов людей, пишущих в этом стиле — факт, по мнению Митико Инукаи, чрезвычайно интересный и поразительный [4, с. 279]. Японцы веками вырабатывали своеобразные методы, которые позволяли им развивать, поддерживать и укреплять свой художественный вкус. Зарубежные специалисты признают, что эстетическое воспитание в японской школе поставлено шире и основательнее, чем в других странах мира. Уже второклассник пользуется красками тридцати шести цветов и знает название каждого из них. В погожий день директор школы вправе отменить все занятия, чтобы детвора отправилась на воздух рисовать с натуры или слушать объяснения учителя о том, как постигать красоту природы.

.

Мост между искусством и природой, а также мост между искусством и будничной жизнью — ключевые характеристики японской культуры. В этой стране никогда не существовало деления искусства на чистое и прикладное. Японцы привыкли отождествлять прекрасное с целесообразным, и любой предмет их домашней утвари сочетает в себе красоту и практичность. У западных искусствоведов существует выражение, что японская культура — это «цивилизация пустяков». Видимо, можно согласиться с тем, что японцы преуспели в практических мелочах больше, чем в генерации абстрактных идей. Но очевидно и другое — Япония смогла решить множество сложных проблем, решение которых западный мир ещё не нашёл. В японском языке есть термин «массе буммей» — «цивилизация сосновой иглы» (под этим имеется в виду умение наслаждаться красотой сосновой хвоинки, вместо того, чтобы попытаться охватить взором целый лес). От японцев часто можно услышать, что иностранные туристы предпочитают прекрасное в огромных порциях. Красоты одной капли росы им недостаточно — нужны галереи — галереи картин, уставленные скульптурой дворцы. Японцы не любят оценивать искусство на бегу. Чайная церемония, мастерство икебаны, стихосложение, любование природой — всё это объединено у них названием «фурю», что можно перевести несколько старомодным термином «изящные досуги» [7, с. 30].

Услышав выражение «о вкусах не спорят», японец охотно согласится с ним, хотя вкладывает в эти слова совсем другой смысл, чем мы. В Японии о вкусах не спорят, но не потому, что у каждого человека может быть свой вкус, а потому, что хороший вкус стал неписанным законом. Иностранный обыватель видит в чайной церемонии лишь ещё один пример тысячи и одной странности, которые-составляют непостижимость и «ребячливость» Востока [7, с. 33]. Но, видимо, стоит подумать, как в сущности мала чаша человеческих радостей, и сколь мудры те, кто умеет её заполнить. Восхищение красотой необычайно богатой и разнообразной природы Японии, умение наслаждаться каждым ее мгновением — может быть именно этого так не достаёт современному человеку. Представления о Японии часто сводятся к таким картинам: мужчины и женщины в кимоно церемонно кланяются друг другу в тени сосен. Обольстительные гейши играют на древних струнных инструментах, прерываясь лишь для того, чтобы блеснуть изысканным остроумием. Маленькие застенчивые люди спешат с чайной церемонии на аранжировку цветов, в то время как на заднем плане обиженные самураи совершают над собой харакири… Стереотипы живучи. Людям свойственно тяготение ко всему привычному, устоявшемуся. Но внимательный исследователь, конечно, при более детальном ознакомлении увидит в истории этой страны удивительно богатое сочетание красок, и её прошлое и настоящее уже никогда не сможет изменить этому интересу. Интерпретация основных составляющих японской культуры весьма непростая задача для исследователя. Известный исследователь истории и культуры Японии В. Елисеефф писал о её особенностях и необходимости приблизиться к её специфическим формам общественных, нравственных и эстетических отношений. «Только тогда, — писал он, — можно получить надежду понять настоящую природу этого сердца, бьющегося в напряжённом ритме, одного из наиболее страстных и наиболее сдержанных. Оно — единственный ключ для понимания японской цивилизации» [9, с. 414]. Это, действительно, очень важно понять.

Литература: 1. Воробьев М.В. Древняя Япония. — М.:Искусство, 1958.-403 с. 2. Воробьев М.В., Соколова Г.А. Очерки по истории науки, техники и ремесла в Японии. М., 1976.-291 с. 3. Иофан Н.А. Культура древней Японии. — М. Логика, 1974. — 231 с. 4. Мещеряков А.Н. Император Мэйдзи и его Япония. — М.:Искусство, 2006. — 504с. 5. Овчинников В.В. Сакура и Дуб. — М.: Восток-Запад, 2009. — 443 с. 6. Роджер Дж. Дэвис, Осаму Икэно Япония.Как её понять: очерки современной японской культуры. — М.: Астрель, 2006. — 317 с. 7. Соседова Е.А., Ревцова Г.В. Япония от Айкидо до Якитори. — М.: Восток-Запад, 2007. — 192 с. 8. Эйдус Х.Т. История Японии с древнейших времён до наших дней. Краткий очерк. — М.: Искусство, 1968.- 948с. 9. Елисеефф В. Японская цивилизация. — Екатеринбург: У-Фактория; М.: ACT M; 2008. — 528 с.

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.