Жаргонизмы на страницах современной публицистики

Home » Рефераты на русском » Жаргонизмы на страницах современной публицистики
Рефераты на русском Комментариев нет

В последние годы часто критикуется уровень речевой культуры современного человека. Особенно это касается лексикона молодежи, в котором частым явлением стало присутствие жаргона. Однако активное проникновение жаргона в повседневное общение нельзя воспринимать как тенденцию только современного общества. Жаргон в языке существует давно. О.А. Анищенко отмечает существование особой социальной разновидности языка, «слова технического», характерной еще для 17 века: «Гоголевское «слово техническое» — это, возможно, первое обозначение молодежного жаргонизма, которое подчеркивало прежде всего ограниченную сферу его употребления» [1, 13]. Явление социальной дифференциации языка наблюдалось еще задолго до прихода в русский язык термина «жаргон». Уже в начале 19 века существовали разновидности молодежного социолекта, получившие затем соответствующее название: «бурсацкий жаргон» (жаргон учащихся духовно-учебных заведений), «гимназический жаргон», «кадетский жаргон», «институтский жаргон» (жаргон воспитанниц институтов благородных девиц), «училищный жаргон» [1, 23]. В настоящее время лингвисты выделяют несколько десятков видов только молодежного жаргона (жаргоны хиппи, панков, металлистов, рокеров, эмо, готов, граффитчиков и т.п.). Однако при всем многообразии разновидностей современного жаргона отмечается обеднение его лексико-фразеологического состава. И это обеднение касается не языка, а именно речи, о котором говорит В.С. Елистратов: «Если послушать речь современного школьника, то больше всего поражаешься не тому, как много в ней жаргонных слов, а наоборот — тому, как их мало и как они часто повторяются… в 1980-е годы жаргонизмов в речи школьников было (если не учитывать узкоспецифические компьютерные и т.п.) больше, чем сейчас, причём значительно. И интерес к жаргону как чему-то потаённому, запретному был больше» [2].

Действительно, сам факт наличия жаргона, его развития – это обычное явление для языка. Любая дифференцированная разновидность языка не сможет вытеснить язык литературный. Другое дело — речь. О культуре речи современного общества идет много споров, причем нередко они достигают абсолютно противоположных точек зрения: с одной стороны пропагандируется пуризм, с другой – антинормализаторство. Пуризм понимается как «чрезмерность требований к сохранению строгости нравов, к чистоте языка, консервативное ограждение его от всего нового» [3, 632], тогда как антинормализаторство – «преклонение перед стихией языка, отрицание возможности сознательного вмешательства в речевую практику, воздействия общества на язык» [4]. Такие крайности по отношению к языку и речи часто приводят к тому, что говорящий вообще отрицает какие-либо правила и начинает сам их устанавливать для себя. К тому же сейчас разговоры о свободе слова многими воспринимаются слишком буквально. Не редкостью стало звучание в общественных местах не только жаргонной лексики, но и даже грубой нецензурной брани. Понятие «чистота речи» отодвинулось на последний план. И речь идет не только о малообразованной части населения страны, грубая речь стала достоянием даже публицистики, хотя подавляющее большинство авторов имеют высшее образование. Уровень речевой культуры перестал соответствовать уровню образования. Стремление «приспособить» язык публицистических статей ко вкусам массового читателя приводит к тому, что на смену меткому, образному литературному слову приходят его стилистически сниженные варианты, жаргонизмы. Безусловно, не стоит требовать от журналистов безоговорочного подчинения нормам литературного языка, ведь тогда может исчезнуть их индивидуально-авторский стиль. Но в то же время не нужно забывать, что язык и речь, воспринимаемые человеком извне, формируют стиль его социального поведения, формы и шаблоны мышления. И если эта речь будет чрезмерно грубой, засоренной, безнравственной, то следует того же ожидать и в поведении людей. А это уже не просто языковая проблема, это становится проблемой социальной. Поэтому в языковом сознании говорящих должна быть четко проведена грань между жаргоном и лингвоцинизмом. Использование жаргона обусловлено рядом его функций: воздействующей, опознавательной, функцией узнавания, репрезентативной, номинативной, эмоционально-экспрессивной и смеховой, экономии речевых средств и функцией протеста [1, 66]. Необходимо отметить, что названные функции реализуются в большей степени именно в устной речи. Перенесение же жаргонов в книжные стили «требует от писателя большого мастерства, такта и чуткости» [5, 141]. Утрата авторами чувства меры, увлечение жаргонизмами, неоправданная подмена ими литературных слов расценивается как выражение неуважения, цинизма к общественной нравственности посредством слова, как лингвоцинизм [6, 294].

Не случайно и появление термина «общий жаргон», под которым понимается «тот пласт современного русского жаргона, который, не являясь принадлежностью отдельных социальных групп, с достаточно высокой частотностью встречается в языке средств массовой информации и употребляется (или, по крайней мере, понимается) всеми жителями большого города, в частности образованными носителями русского литературного языка» [7, 4]. Получается, что жаргон перестал использоваться только определенными группами населения, он стал достоянием «общим». Но это противоречит определениям жаргона, представленным в словарях. В толковом словаре живого великорусского языка В.И. Даля мы видим: «Жаргон – наречье, говор, местная речь, произношенье» [8, 629]. Толковый словарь под редакцией С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой дает следующую формулировку жаргона: «Речь какой-нибудь социальной или иной объединенной общими интересами группы, содержащая много слов и выражений, отличных от общего языка, в том числе искусственных, иногда условных» [3, 190]. В толковом словаре русского языка Д.Н. Ушакова определено: «1. То же, что и арго. 2. Ходячее название какого-нибудь местного наречия, представляющегося говорящему на литературном языке испорченным» [9, 215]. Из данных определений можно вычленить главные черты жаргона, которые заключаются в том, что: а) жаргон находится за пределами русского литературного языка; б) это речь или наречие определенной группы людей. Таким образом, попытка причислить жаргонные слова к литературному языку, сделать жаргонизмы «общими» для всех слоев населения, оправдать их неуместное использование в книжных стилях, на наш взгляд, кажется противоречащей самой сути явления жаргона.

Если обратиться к словарю ассоциативных терминов, то можно увидеть, что слово «жаргон» наиболее часто ассоциируется со словами: «блатной», «мат», «воровской», «вульгарный», «плохой», «грубый», «неприличный» и некоторыми другими. Данное ассоциативное поле – это представление «собирательной национально-языковой личности» о явлении жаргона в языковой картине мира [10]. Проанализировав все ассоциации, представленные в словаре, приходим к выводу, что нет ни одной, имеющей положительную оценку слову «жаргонизм». Следовательно, носители русского языка осознают стилистическую сниженность жаргонизмов по отношению к литературному языку и могут сознательно контролировать их использование в соответствии с обстановкой. То, что уместно в диалоге сверстников: «Ты опять пару хватанул? Эх ты! То пара, то кол… Срежешься на экзамене, и выставят из школы», не входит в рамки официальной обстановки [11]. Таким образом и формируется культура общения, ведь культура — это «не только разрешение, но и запрет» [12]. Нарушение литературных норм, использование жаргонизмов в речи многими носителями языка воспринимается негативно. Соответственно, стремление публицистов приблизить язык статей к интересам и вкусам читательской аудитории посредством использования жаргонизмов, имеет обратный эффект: вместо ожидаемого одобрения, у читателя сознательно (а иногда и бессознательно) возникает неприятие текста и даже чувство оскорбленного достоинства, ведь человек с высокой языковой культурой не может принять грубую речь как норму. Современные публицистические статьи нередко пестрят громкими заголовками: На фиг такой трафик! [13]. Выражение «на фиг» в словарях дается с пометкой «просторечное, грубое». Или: Сказка — ложь, да в ней… острог, или Как банковская фея разводила любителей легких денег [14]. Значение жаргонизма «развести» в словаре молодежного сленга: «Обмануть кого- либо» [15, 374]. В указанных примерах жаргонизмы выполняют эмоционально-экспрессивную функцию, однако это более уместно для разговорного стиля, нежели публицистического. Другое дело, когда речь идет о номинативной функции жаргонизмов. В последнее время в связи с обострившейся политической ситуацией получили распространение на страницах СМИ такие жаргонизмы, как: «ватники», «укропы», «колорады», «псакнуть», «Майдаун» и т.п. В публицистике встречаются характерные статьи: «Могут ли «ватники» сорвать представление и окончательно заблокировать возложенную на них миссию: вечно кормить кучку киевских дармоедов? Вполне. Самым коротким путем было бы объединиться с другими ватниками. ВАТНИКИ ВСЕХ СТРАН, ОБЪЕДИНЯЙТЕСЬ!» [16].

Необходимо обратить внимание, что данные жаргонизмы возникли для номинации определенных социальных явлений, происходящих в 2014 году, не как вторичные лексические средства, а именно как первичные. Важно отметить, что вышеназванные жаргонные слова не имеют конкретного литературного эквивалента, они имеют лишь описательные обороты: ватники – люди, занимающиеся физическим трудом и имеющие ограниченные взгляды. Возникновение номинации «ватники» связано с намеренным стремлением понизить статус рабочего человека, уменьшить его роль в создании материальных благ, которыми без зазрения совести пользуются те, кто пытается отделить себя от них. Именно поэтому употребление данной номинации характеризует не только объект речевого высказывания, но и, в первую очередь, субъект – самого говорящего. Номинации, созданные на базе имен собственных, например, псакнуть – сказать глупость с умным видом; Майдаун – так называют сторонников Майдана его противники, имеют негативную характеристику не столько социального явления, сколько именно объекта, в связи с которым эта номинация возникла. Следует отметить, что такие номинации не соответствуют этическим нормам, носят оскорбительный характер. Отсутствие литературного эквивалента может оправдать использование номинативного жаргонизма в публицистике с целью оценки факта или явления жизни, заострения внимания на нем. Исследователь Анищенко А.О. отмечает возможность существования жаргонизма без «аналогичных литературных соответствий»: «лишайник» — студент, лишенный стипендии; «экстремал» — ученик, который не боится спорить с учителями» и другие [1, 78]. Однако чрезмерная популяризация некоторых жаргонизмов вследствие активного их употребления в газетах, интернет-журналах формирует предпосылки для проникновения жаргонизмов в другие сферы функционирования языка, отличные от публицистики, что ведет к неизбежному огрублению речи. А ведь язык был и остается одним из основных средств формирования нравственности человека. И если на смену «великого, могучего и правдивого» русского языка приходит социолект, то о воспитании духовных ценностей через язык говорить трудно. Наличие в языке социально-дифференцированных элементов – явление естественное, ведь обязательно существует интегрирующий язык – литературный. Однако, когда возникает стремление заменить литературный язык его сниженным вариантом – необходимо признать угрозу духовного разложения. Именно поэтому необходимо воспитывать бережное отношение к русскому литературному языку у каждого его носителя.

LEAVE A COMMENT

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.